— Тогда поехали к тебе и приготовишь. — Предложила Меланья.

Он быстро взглянул на неё и отвернулся к дороге. Некоторое время молчал. Меланья не понимала, почему.

— Что-то не так? — Спросила она в конце концов.

— Нет, что ты! — Он покачал головой. — Мне эта идея очень нравится. Но ты же видела? Василиска? Он мой приёмный сын.

— Видела. — Меланья вначале не хотела говорить дальше, но потом любопытство победило. — Мне рассказали. Сказали, ты вытащил его из запрещёнки и усыновил. Это правда?

Эштон недовольно покачал головой и пробурчал:

— Да уж… вот одна из причин, по которой я местных недолюбливаю — болтают много.

— Это секрет?

— Нет. — Он вздохнул и добавил. — Нет, конечно. Как такое можно сохранить в секрете? Просто неприятно слышать о себе от третьих лиц. Я ведь не знаю, что там они говорят… может, по их рассказам я полный придурок и тебе лучше держаться от меня как можно дальше.

— Нет, такого я не слышала.

— Хорошо.

Эштон снова помолчал и будто через силу заговорил.

— Василиск… С ним очень сложно. У меня в недавнем прошлом были две попытки пригласить девушку на ужин… домой — и обе с треском провалились. Василиск не даёт посидеть спокойно. Не знаю, может, он ревнует. Может, думает, что я его брошу, если у меня появится семья. Точнее, наша с ним семья станет больше. Но он этого не понимает, разделяет себя и меня, если я не один. В общем, он грубит и делает всякие разные вещи, которые пугают. Не меня, конечно, я-то к нему давно привык. А человек, который видит его впервые, да ещё девушка… Никто не готов мириться с его выходками. А я… я не могу его бросить. Понимаешь?

Лицо Эштона всё сморщилось.

Меланья улыбнулась. Ай да Василиск! Ай да молодчина! Всех баб от Эштона отогнал. Ей повезло. Если бы Василиск так плохо себя не вёл, Эштон давно был бы связан семейными узами. Он ведь действительно этого заслуживает — семьи, в которой его любят.

— Я понимаю, что ты его не бросишь. — Ответила Меланья. — Даже больше. Если бы ты его бросил, я бы в тебе разочаровалась.

— Правда?

— Конечно. Нельзя бросать тех, кого уже предавали. Василиск ведь не преступник какой-нибудь, просто ему сложно даётся жить… здесь. Просто он до сих не привык.

— Да! — Эштон взволнованно сглотнул. — Да! Так и есть! Ему очень тяжело Он пытается, я же вижу, он старается изо всех сил! Но иногда из него будто черти лезут! Но разве это удивительно? Он же жил в аду! Большую часть своей сознательной жизни жил в аду. Даже думать не хочу, что там с ним делали.

Эштон нахмурился и так сильно сжал руль, что тот затрещал.

— Думать правда бессмысленно. — Меланья пожала плечами. — Василиску повезло, что ты его вытащил и не бросил. Как это вообще получилось?