Голова мотнулась от тяжелого удара, в глазах тут же начало темнеть, и сознание отключилось.

* * *

— … не расколется так просто.

Я очнулся от чужих голосов и жара, припекающего лицо. Голова гудела как колокол, в ушах стоял шум, а желудок с радостью бы избавился от содержимого, если бы я не пропустил ужин. Кажется, я сижу на стуле, а руки и ноги связаны. Кашлянув, я открыл глаза: темно.

— Снимите! — рявкнул кто-то. Сильная рука стащила с моей головы мешок — и глаза заслезились от слепящего оранжевого света.

— Очнулся, ваша светлость, сука, — зло выругался Рокотов и хлестко врезал мне по лицу. Скулу обожгло болью, во рту появился привкус крови. Сплюнув в сторону, я поднял голову.

Глаза попривыкли к яркому свету. Мы всё ещё были на заводе, но цех я не узнавал. Слева и справа шли громадные пролёты с рельсами и кранами, яркий свет ламп заливал все пространство, а рядом, за спиной закрывавшего обзор Рокотова, виднелся громадный грушевидный ковш с опущенной в него трубой. Изнутри летели искры, объятые адским оранжевым свечением кипящей стали.

Конвертеры… чёрт возьми.

— Ну что? Нашел, что искал, ваша светлость? — Рокотов отступил назад, и теперь я заметил, что рядом с ним стояли несколько охранников, в том числе те два амбала. А ещё граф Орлов, хмурый, как туча.

— Нашёл, — осклабился я, ощущая, как на лице трескается запекшаяся корочка крови. — Одного мелкого предателя, и ещё одного — покрупнее. Изменника Империи.

— Следи за языком, Вайнер, — хмыкнул Орлов. — А то придётся отвечать за слова на дуэли.

— Я разберусь сам, сударь, — Рокотов вышел вперёд. — Так значит, я предал тебя, Вайнер? Громкие слова для столь жалкого дворянина. А кроме слов у тебя что-то есть, сопляк?

— Что ж, — я с усмешкой сплюнул на землю возле его ноги. — Хочешь доказательств? Всё просто. Пять лет назад ты вступил в сговор с Орловыми. Они, пользуясь властью, пропихнули твою кандидатуру в совете директоров. А когда ты вступил в должность, начал распродавать мои активы. Подстанция, пути и остальное — мелочи, зато они усыпляли бдительность. Но вскоре пришлось играть по крупному.

На его красной, округлой физиономии отчетливо читалось отвращение, и чем больше я говорил, тем сильнее оно проявлялось.

— Орловы велели тебе придумать, как отнять у меня завод и передать им. И ты не придумал ничего лучше, чем устроить простейшую мошенническую схему.

— Ах, значит, теперь я ещё и мошенник, — усмехнулся он и настороженно глянул на Орлова. Тот лишь хмурил брови с абсолютно непроницаемым лицом, скрестив руки. Аура вокруг него полыхала пожаром.