Она ехидно улыбнулась, проникая пальчиком под замок, и едва коснулась моей кожи, как исчезла в тусклой вспышке.

Ну девка… перед кучей народу она такое ещё не исполняла. Я устало поозирался, ожидая увидеть любопытные взгляды. Но изнурённые тяжелейшим боем бойцы, за ночь повидавшие и не такое, даже не обратили внимания на исчезновение Лили. Выжатые до капли люди — и маги, и простолюдины, — едва вернулись с грани между жизнью и смертью. Какие уж тут чудеса, если главное чудо и так свершилось.

А штурмовик в серебристом, с голубоватым отливом, доспехе возвращался в окружении своих бойцов к нашим позициям. Аня коснулась виска, и шлем тут же свернулся, как лоскут бумаги, растворяясь белесыми хлопьями энергии. Тряхнув головой, девушка вытерла пот со лба и осмотрела поле боя.

Я невольно восхитился ею. На красивом девичьем лице не было и тени былой мягкости. Серьёзная и собранная, она обвела внимательным взглядом поле боя, а затем сказала что-то ближайшему штурмовику с алым наплечником. Он подозвал еще двоих бойцов — по-видимому, старшие штурмовых групп, — и те по очереди начали докладывать ей о потерях и итогах боя.

Меня даже кольнула зависть. А ведь среди них мог быть и я. Хотел быть.

Быть частью команды и прикрывать в бою девушку, от одного взгляда на которую в груди становилось теплее. Невольно вспомнился отряд майора Хошино, банда безбашенных кадетов, готовых порвать друг за друга глотки кому угодно. Аями была права, теперь у каждого из нас сой путь. И как же хотелось, чтобы мой путь пролегал в одной колее с этой русоволосой девчонкой.

Только вот в глазах у неё не было того же безбашенного азарта, что у Хошино. И даже в улыбке сквозила едва уловимая горечь.

Конечно… это ведь уже третий её отряд, собранный практически с нуля.

— Кирсанов, ну куда ты?

Я обернулся на наш мини-госпиталь: Егор помогал бинтовать раненого, и глядя на его потуги, было понятно, что тактическая медицина ему не давалась совсем.

Убрав оружие, я присоединился к Кирсанову.

— Давай я сам сделаю. Придержи вот здесь, выше… ага.

Пока мы бинтовали раненого бойца, показался наш бравый командир, вооружённый рацией. Устройство жалобно трещало и шипело, задавленное альва-фоном по самое не хочу, так что вояка лишь злобно щелкал регулятором, цедя ругательства сквозь зубы.

— Вот так, готово, — закончив с последним узелком повязки, я поднялся. — Последи немного, а я пройдусь, посмотрю, может еще выживших найду.

— Ярослав Андреевич?

Я обернулся. Ко мне подошла Анна Аракчеева, уже без брони, в обычном сером боевом костюме.