— Что-нибудь понимаешь? — шепнул Егор.

— Ни слова, — я покачал головой. — На толмача меня не учили, вот говори они на английском или японском…

— Мда, и за каким чёртом ты тогда рацию стащил?

Рация ожила снова, и на этот раз голос первого звенел от торжества. Он торопливо заговорил, и в потоке незнакомых слов я уловил знакомое «Титания».

Ему ответили из штаба, но на мгновение речь прервалась, и я четко услышал на фоне голоса шведа тонкий девичий вскрик — и болезненный выкрик «Отпустите его!..». А затем раздался сухой хлопок выстрела.

Мы с Егором молча посмотрели друг на друга.

Швед бросил еще пару фраз и прервал связь.

— Она у них.

— Яр, я все понимаю, но… — осторожно начал Егор, и тут же горячо зашептал. — Ну блин, даже я не настолько долбанутый! Ты пойми, никто не даст тебе уйти, а даже если ты уйдешь, что тогда? Ты пойдешь один биться с толпой шведских штурмовиков? Серьёзно? Да будь ты хоть трижды витязем с лучшей магией, они порвут тебя! Даже с кодексом!..

Он был прав, черт его возьми. Кирсанов всё говорил по делу. Офицер не может дезертировать, я не могу просто так сбежать, бросить свой отряд, ради — чего? Смерти на перевале в толпе шведских штурмовиков?

Если уйду — предам присягу. Брошу тень на род, который я с таким трудом, потом и кровью вытащил из чёрной опалы. Подвергну риску Егора, Софью, и остальных ребят.

Честь не позволит мне так поступить. Честь…

В груди кольнуло так, что я сипло вдохнул морозный воздух. В памяти снова всплыли слова Лиливайсс.

«Честь, честь! Вы прикрываетесь этими словами, пока другие умирают там!..»

— Чёрт, — шепнул я, давя улыбку. — Ты права, Лили.

— Ну что, успокоился, дружище? — Егор хлопнул меня по плечу. — Давай вот, хлебни какао нашей старосты и пошли обратно в…

— Егор, я иду за ней.

— Чего? — он округлил глаза. — Ты… что ты делаешь?

Я быстро проверил запас патронов в подсумках, пистолеты и аварийный комплект на поясе. Всё было при мне.

— Я иду за Аракчеевой, Егор. Ты слышал её голос по рации. Она в плену у шведов, и я сильно сомневаюсь, что они решат оставить ее в живых.

— Но Петровский, он же расстреляет тебя как дезертира! А если и нет, тебя будут судить! Ты, блин, понимаешь, на что вообще подписываешься?

— Понимаю, — кивнул я. — А если бы твой боевой товарищ попал в беду, ты бы просто отвернулся и ушёл, прикрываясь приказом? А твой отец бы так поступил? Нет уж, сударь. Я знаю, что иду на риск. Но если так я могу спасти её…

Я оглянулся на грузовики — и поспешил к краю пропасти, где еще недавно стоял мост. Семнадцать метров ледяной бездны отделяли меня от дороги к Ане.