Я открыл кодекс и провел пальцами по шершавым страницам. На первой красовалась ярко-красная стигма, точно такая же, как на моей груди. А на следующей был лишь бледный узор, едва проявившийся на бумаге.

Что ж, посыл понятен. Играй по правилам, иначе умрёшь.

Но теперь многое стало понятно. Они боятся Лиливайсс, потому что ни хрена о ней не знают. Даже Сирин, императорский кодекс, которая наверняка участвовала в отборе гримуара для цесаревича.

— Кто ж ты такая, Лиливайсс, — усмехнулся я, закрывая гримуар. — Кодекс, владеющий квантовым атрибутом, древний настолько, что тебя не помнят даже старейшие. Интересно… что ж, давай сыграем по твоим правилам, государь.

* * *

— … поняла, — Поля положила трубку.

Варвара внимательно посмотрела на неё, потирая перемотанный бинтами бок.

— Княжич?

— Угу, только голос какой-то странный. То ли помехи, то ли рядом что-то шумело… — она задумчиво приложила пальчик к губам.

— Так чо сказал-то? Не томи давай.

— Что нашёл для нас новый дом. Пара дней — и сообщит, куда переезжаем, — девушка сверкнула глазами. — Представляешь, Варя?

— Ой не нравится мне это, — хмыкнула она. — Больно гладенько звучит. Ты мож ослышалась на радостях-то, а?

— Сама ты ослышалась! — надулась Поля. — Так и сказал, поправляется, скоро вернётся, а нам в новый дом ехать надо, привести там всё в порядок, хозяйство, ну…

— Хозяйство, значит. Его-то хозяйство никто к рукам не прибрал, а? Чего покраснела? — с ехидной улыбкой Варя толкнула её в плечико. — Да ладно, не бузи, вернётся наш княжич, раз обещал. Главно ж живой. Парень он у нас видный, не дурной, и мозгами шурупит как надо. Выкарабкаемся.

— Варь, а он ведь больше не княжич, — девушка серьёзно посмотрела на неё.

— Оой, всё! — заулыбалась та. — Кня-азь! Ненаглядный твой теперь важная шишка!

— Да брось ты! — отмахнулась она, пряча порозовевшие щёки. — Скажешь тоже, ненаглядный…

— Ну всё, хорош, — охнув от боли, она потёрла простреленный бок. — Ты чё сидишь? День-то не забыла какой?

— Велесов день, праздник урожая, — кивнула она на корзинку у входа. В доме семьи Осипа чтили праздники, так что отмечали его ещё с раннего утра. Только они с Варей задержались до вечера.

— Иди давай в капище, за меня да за княжича поблагодари, — Варя жестом указала на маленький букет простеньких цветов, стянутый бечевкой. — Вон мой, не забудь взять.

— Так он ведь Всеотцу поклоняется…

— Всеотцу или нет, какая разница? Не поможет один бог, поможет другой. А у нас кроме княжича заступы больше никакой нет. Всё хозяйство рода теперь на нём. А ему едва двадцать стукнуло… Так что молись как следует, поняла?