— Угу…

— А где твои близкие? Кроме брата.

— Моя мать пропала без вести. Отец… алкоголик. Меня воспитывали дедушка с бабкушкой… пока их не убил врач-душегуб, намешавший с лекарствами.

— Сочувствую…

— Она потом пыталась сбежать, якобы ушла на следующий день в отпуск… но сейчас душа убийцы находится у такого бога, что земные пытки покажутся ей сладкой песней.

Я кивнул. Звучало жестоко, и всей истории я не знал, чтобы судить, но понимал я её хорошо. У меня есть сила, и я бы использовал её точно так же будь я на её месте.

— Сколько выпало времени? — зачем-то не в попад спросил я.

Она ответила кривой улыбкой.

— Тринадцать минут. За неписей дают очень мало. К тому же часть времени забрал покровитель.

Внутри теплицы нашлась закрытая комната — у дальней стены с видом на ту самую часовую башню. Там находилась огороженная закрытой стеной и с относительно современной побелкой комната. Нечто вроде гостинной. На входе Таня выразительно на меня посмотрела:

— Не удивляйся ничему, — бросила она холодно и мрачно.

Внутри был современный ремонт. Стены окрашены в мягкие серые цвета. Большая барная стойка, стеклянный кофейный столик и белый диван. А на полу была положена качественная чёрная плитка. Место выглядело очень уютным.

Она первой шагнула на пол, и вот тут начались первые странности.

Тьма.

Она была живой. Клокочущей и настоящей. При входе она расступилась, открывая взору старый паркет.

Будто святой через море, она шла вперёд, и тьма расступалась перед ней, открывая дорогу.

Я невольно сунул руку в карман к старику Никифору. А тот… сохранял подозрительное молчание.

Чернота поднялась в виде вязких живых волн, которые замерли по обе стороны от нас.

Я шагнул следом за ней, и отчётливо услышал, как нечто громко зашипело, будто змея. Таня будничто прошла мимо черноты, и два купола рассыпались с плеском, внось став частью пола.

Бросил взгляд на белый диван. Краем глаза увидел фигуру на нём. Заляпаный кровью незнакомец с перерезанным горлом. Не настоящий, к счастью, поскольку стоило мне посмотреть на него прямо, как диван вновь стал белоснежным.

Где-то вдалеке послышался стон и бряцанье цепи.

— Призраки? — не удержался я.

Таня молча кивнула.

— Брат! Мы дома! Ты в сознании? Ты один?

— Да, сестра! Нет, и да! Я один и нас всегда много! — послышался слегка безумный но узнаваемый голос Антона.

— Идём, — бросила она и направилась дальше по помещению, к запертой железной двери.

Постучавшись, она открыла её и перед нами передстал хозяин комнаты. Брат Тани был таким же тощим, с серыми патлами волос и запоминающимися разными глазами, один из которых таращилсяна меня, а другой с сожалением смотрел в пол.