Мы пошли вдоль обнесенного бетонным забором сквера. Сонный город неохотно сбрасывал с себя тьму, а холодный утренний воздух приятно пробежался по легким, выветривая из головы приставучий морок фанатиков вместе с въевшимся в одежду запахом горелой заброшки. На востоке прямо над крышами старых сталинок небо наконец-то начало светлеть, превращая темно-синее полотно в акварельные мазки сиреневого, пока в киосках горели одинокие желтые квадраты окон и где-то вдалеке проехал первый громыхающий мусоровоз. Жизнь продолжалась.

В этих лучах разгорающегося рассвета город выглядел невероятно спокойным и уютным. Совсем обычным. Как будто никаких теневых монстров с летающими артефактами и безумных культистов, прыгающих с крыш, этой ночью и в помине не было.

— Красиво, да? — негромко спросила Марта, которая остановилась поглядеть, как утреннее солнце мягко касается верхушек клёнов.

В этот момент она снова казалась мне просто уставшей студенткой, а вовсе не мрачным аватаром хтонического божества.

— Да, — кивнул я, останавливаясь рядом. — Иногда забываешь, каким нормальным может быть этот мир, если не смотреть в тёмные углы.

Перед глазами на мгновение снова встало страшное наваждение, безжалостно заслонив собой уютный рассвет тем самым выцветшим пепелищем, чьи острые осколки накрывали меня уже дважды — сначала в доме Фая, а потом и на крыше, когда поехавший Хостер залез мне в голову.

— Знаешь, Марта… Твои кошмары про эпидемии и войны. Я тоже это видел, — произнёс я, глядя на просыпающуюся улицу. — Не в видениях от монстров, а как настоящие, плотные воспоминания. Свои собственные. В частности, тот тип постарался, когда хотел убедить меня прыгнуть.

Готесса ощутимо напряглась. Её побелевшие пальцы инстинктивно стиснули ремешок сумки, нервно сминая плотную ткань, пока девушка силилась совладать с нахлынувшими эмоциями.

— И что ты видел? — Её голос прозвучал неестественно ровно.

— Всякие ужасы, как и ты, — мрачно выдохнул я, совершенно не желая вдаваться в чернушные подробности.

Оранжевые искры глазах Марты разом погасли, уступая место навалившейся тяжелой тоске, так что теперь девушка просто неотрывно смотрела на асфальт перекрестка, отчаянно пытаясь спрятаться в его многочисленных трещинах от собственных воспоминаний.

— Вот почему я говорила, что порой радуюсь нашему сентябрьскому сценарию, Андрей, — прошептала она с легкой дрожью в голосе. — Иногда мне кажется, что тот медленный конец намного страшнее, чем любой астральный ужас. Быстрая смерть от пришельцев или метеорита это хотя бы милосердно, а там мы просто отчаянно выживали, постепенно теряя человечность и теряя друг друга по кускам в долгой мучительной агонии.