Ради чего?

Раньше я бы стопроцентно решил, что этот колдун — просто конченый псих, но сейчас перед глазами упрямо всплывали куски возвращённой памяти из того выжженного войной мира, где царствовал бесконечный серый ад эпидемий и ежедневной борьбы за выживание в постапокалипсисе под вой сирен и шум взрывов…

Если бы мир скатился в такую чернуху, я бы, наверное, тоже хотел того же.

Пожалуй, при подобном мрачном раскладе полное небытие и правда покажется милосердием, однако замкнутая временная петля от моего детства до сентября две тысячи седьмого являлась совершенно другим делом, стабильно предлагая локальную вечную жизнь в обществе живых родителей и заботливой бабушки с перерывами на беззаботные игры, уютную тёплую кровать и учёбу. Меня всё устраивало. Я точно не собирался нырять в пустоту.

Проблема была лишь в потере памяти. Вот она — тот фактор, от которого на душе становится тяжко. То, о чём говорил Хостер. Потерять память и обрести чёрт пойми когда — это как минимум перспектива попасть в обстоятельства, которые утащат тебя на дно или убьют гораздо раньше апокалипсиса.

Во всём этом был смысл, я чувствовал его. Но не мог ухватить.

Когда вышли за пределы территории дома, я поравнялся с тяжело сутулящейся и смотрящей строго под ноги Таней, чьи мысли всё еще находились в мёртвой хватке недавнего сумасшедшего морока. Моя очередь спрашивать.

— Как ты вообще докатилась до жизни такой? — спросил я с улыбкой. — Ночные заброшки, рискованные поиски лута в одиночку и эти поехавшие сектанты на десерт.

Таня испуганно вздрогнула, и её затравленный взгляд быстро метнулся ко мне, чтобы тут же обреченно упасть обратно на пыльный асфальт.

— Это личное, — бросила она глухим голосом.

— Но ты ведь сюда не просто так пришла?

— Мне нужно время. Очень много. Для Антона.

Сбоку громко хмыкнул Вася, который невозмутимо шагал рядом, тяжело перекинув свой громоздкий башенный щит-дверь на другое плечо.

— Слушай, Тань. А чё ты так над братом трясёшься? — ляпнул Полоскун. — Я всё понимаю, родная кровь. Но ты ни о чём другом больше будто не думаешь.

Девушка резко остановилась, сжав побелевшие пальцы. Её блеснувшие в свете уличного фонаря глаза откровенно говорили о готовности немедленно убить ляпнувшего глупость друга одним только тяжелым взглядом.

— Ты ни черта про нас не знаешь… — прошипела она.

Настя больно пихнула Полоскуна локтем под ребра.

— У человека жесткий стресс. Она только что с крыши чуть не спрыгнула, а ты лезешь со своими допросами!

— Да я просто спросил! — Вася уязвлённо скривился, растирая ушибленный бок. — Нам вместе работать. Нормальный вопрос.