Так. Наберу её сначала.

Хм(озадаченно). Не отвечает. Странно.

На улице, правда, было как-то неспокойно. Я еще ночью слышал шум, вроде даже стрельбу, но не стал отвлекаться. У меня как раз финишная прямая, так сказать, уже была. А потом спать сразу завалился. Очень вымотался.

Может, что-то случилось, вот и не берет трубку? Так, пойду сам схожу. Чего надумывать-то, когда действовать надо.

— О, а это что за явление? — выйдя со двора, пробормотал я себе под нос, когда наконец увидел людей.

По улице шла троица выряженных чудаков. В каких-то развевающихся черных плащах. Это летом-то. Плащи — не в смысле накидки, а обычные, только легкие и не застегнуты, вот и развеваются при ходьбе.

— Хм(с недоумением), волосы зачем-то выкрасили. Анимешники недобитые, — продолжал я бубнить, двигаясь навстречу, ибо мне как раз в ту сторону.

Один из троицы был с зелеными, второй — с голубыми, а третий, эм, всё-таки третья — с малиновыми. В черных очках, узких рваных джинсах и белых кроссовках. Прям показ мод.

Эм(озираясь). А где все, кстати? Почему так пусто? Может, эти вот три всадника апокалипсиса тут шороху на районе уже навели, пока я там с костями возился, а? Три новых феодала принудили чернь к покорности, а тут я — залетный Робин Худ без лука мимо шел, так что ли?

Приготовил Бабайку на всякий случай. Если проявят агрессию, «исчезну».

— Приветствую, дама и господа, — прикладываю руку к воображаемой шляпе. — Не подскажите одинокому путнику: в чьи земли он забрел?

Сейчас времена непонятные и чем непонятней себя ведешь, тем больше сбиваешь с толку и настораживаешь. А это значит, наезжать сходу не станут — попытаются сначала прояснить, чем может быть опасен данный персонаж.

— Это наша территория! — заверещала девица, которая явно с головой не сильно дружит, или, быть может, ее как цепную, так сказать, и держат, для контраста, а иногда и вовсе спуская с этой самой цепи, образно говоря.

— Позволено ли мне будет узнать: кто эта прекрасная мадемуазель? — учтиво интересуюсь, хотя нет, стремная она, еще и ипанутая, судя по всему, но надо держать образ.

— Рахман, урой этого урода. Ну Рахманчик, позязя, — несколько суетливо скавчала «цепная».

Под веществами, что ли? Ну а Рахман, рожей смахивающий больше на какого-нибудь Петю или Васю, наконец заговорил:

— Слышь, ты! Вали отсюда. Мы — тут рулим.

Ссыкло.

Ладно, ясно всё с ними. Некогда мне тут играться. Поэтому, прежде чем воспользоваться Бабайкой, лаконичным и непривлекающим внимания жестом обрабатываю ближайшего Усыплялкой. А между нами метра три было. Когда же тот начинает оседать, исчезаю, чтобы невидимкой сблизиться и, спустя пять долгих секунд, облучить и вторую свою цель, которая через столько же присоединится к первой. Однако чего зря ждать, поэтому появляюсь за спиной последней своей жертвы и вырубаю этого Рахмана четким ударом в правильное место. К тому времени опадает и облученная второй «позязя», которая всё это время, выпучив глаза, металась из стороны в сторону.