Отметины на полу. Они говорят о том, что кололи лежачих, наверняка добивая. Значит — убили не сразу, а, думаю, после допроса с целью то ли ограбления, то ли вызнать о чем-то или о ком-то. А так как грабить тут тупо нечего, то вывод напрашивается сам.

Спокойно! Не будем спешить. Эмоции сейчас лишь навредят.

Так, что ещё? Думай! Думай!

Ребенок. Даже его убили. Значит — отморозки.

Проклятье, надо спешить. Нужно живее!

Время. Увы, его, с момента смерти, я не умею определять, да и лето, жара. Тут не угадаешь. Значит — нужно по-любому ускориться!

Свидетели. Они наверняка есть, не очно, но глазки́ и камеры никто не отменял. Да и шум должен был быть. Значит — по соседям!

Стучу, звоню в квартиру рядом. Молчат. Ну еще бы. Кто ж откроет, когда тут такое.

Ладно. Бабайка, твой выход.

Проник внутрь соседней квартиры. Здесь старики, ну точнее, пожилые люди. Перепуганные жмутся друг к дружке.

Выхожу из нематериала чуть в сторонке, чтобы до инфаркта не довести.

— Не бойтесь. Я ищу Алину. Девочку из разоренной квартиры. Вы знаете, кто это сделал?

А через несколько минут я уже выбегал на улицу.

— Ах вы суки, — скрежеча зубами, прям лечу к троице цветастоволосых.

Как же я не догадался-то? Они ведь главные на районе теперь. А девка — дрянь, хана тебе потаскуха. Я ж тебя с удовольствием теперь на косточки пущу, тварь.

Девка эта, «цепная» которая, была одноклассницей Алины. И это она их привела. Счеты, небось, сводить. Не знаю, что там между ними было. Но однозначно это не стоит трех жизней, причем одна из них ребенка.

Как же тошно. Неужели ТАМ и вправду нам всем так повезло с гончими, которые не давали всякой погани высунуться на улицу да творить беспредел и беззаконие, пока не пришла крепкая рука и не взяла за яйца весь этот мусор? Вот ни за что бы ни подумал, что стаи монстров это благо. А ТУТ, выходит, гуляй рванина. Твори что хочешь. Всем плевать. Пока гром не грянет… Лучше и не скажешь.

Девка спеклась быстро, в смысле рассказала, где Алина. У них тут хата рядом. Бегу скорее туда.

Когда же примчал и вломился, то лишь сильнее сжал кулаки.

Ну а чего я ожидал? Что ещё они могли делать с красивой девчонкой почти сутки?

Главное, что живая. Остальное я починю. Пусть не завтра, а через месяц, но сделаю. Теперь я за нее в ответе. Раз взялся, то уж делай до конца. Ей и идти-то ведь некуда. Нужно, кстати, близких ее похоронить как положенно.

Домой я принес ее спящей.

Тяжело, конечно. И морально и физически. Морально, потому что не понимаю и инстинктивно не приемлю, когда берут и ломают что-то красивое. А Алину ломали с садистским удовольствием. Ну а физически, потому что тело у меня — говно. Я хоть и кое-как занялся физической формой, но это требует немного большего, чем я могу себе сейчас позволить, как из-за нехватки времени, так и по причине организационных трудностей в сложившейся обстановке.