— Он жив? Он разговаривает? С ним все в порядке? — вопросы посыпались из взволнованного Кевина один за одним.

— Живее всех живых. — процедил полковник. — А вот насчет "все в порядке", это вам самому предстоит узнать. Вы единственный, кто общался с ним до происшествия, и кому он доверяет. Со мной он наотрез отказывается говорить. Я — "плохой человек", по его мнению.

— Я могу с ним увидеться? — Кевин переместил взгляд на генерала.

— Увидитесь, и даже скорее, чем вы рассчитываете. Но у меня к вам есть встречный вопрос. — произнес Макферсон. — Вы сможете его убедить помочь нам? Это нужно сделать как можно быстрее. Прошла неделя с момента начала катастрофы, и с каждым днем наши шансы спасти уцелевших неуклонно падают.

Кевин задумался и медленно опустился обратно на стул. Стоит ли сейчас им давать единственный козырь к управлению Максом?

— У вас останутся ко мне претензии, если я смогу его уговорить? — наконец поднял он взгляд на Макферсона.

— Вы со мной торгуетесь, Уильямс?

— Да, торгуюсь, если вы предпочитаете это слово. Я не хочу потом опять оказаться в карцере.

— Не останется. И в карцер вы не вернетесь. — твердо ответил генерал. — Но ваше последнее назначение пока остается под большим вопросом. В ближайшее время вы будете находится в юрисдикции Тернера, и это не обсуждается.

— Хорошо. Для начала поищите информацию в ваших базах о нем. — произнес Кевин и вытащил из-за пазухи салфетку, расстелив ее на столе. — Из особых отличительных признаков — гетерохромия. Этот человек имеет отношение к пропаже родителей Макса, а может быть даже ко всему, что происходит в мире. Достанете информацию — и мы сможем заключить с парнем сделку.

— Почему вы решили, что у нас есть информация о нем. Он что, военный? — удивился генерал.

— Он военный. — в разговор вступил, до этого предпочитавший молчать, Тернер, раздосадованный тем, что Уильямсу удалось скрыть свои вещи при досмотре и снова утереть ему нос.

— И почему вы так думаете? — Макферсон перевел вопросительный взгляд на полковника.

— Потому что я лично знал этого ублюдка.

— Отойдите, я сам все хорошенько проверю. — Рамон Эстебан вылез из броневика и подошел к связанному Гомесу. — Давайте по машинам.

— Босс, пожалуйста, босс… — по лицу парня текли слезы. — Дай мне шанс, босс!

Подбородок не обращал внимания на его просьбы, по крайней мере никак этого не показывал окружающим, и лично подтянул тугие узлы, связывающие руки невезучего парня, ставшего приманкой для освобождения нового квартала. Главарь медлил, словно ждал, когда все остальные усядутся в броневики.