Последующие ликующие слова горского аристократа я дослушивал уже, свернувшись калачиком на песке. Мой шарик по непонятной мне причине уклонился в сторону и, описав короткий круг, ударил мне же по груди. Даже сквозь пронизывающую боль явственно ощутил хруст ребра.

— Сын ишака! Да будет тебе известно, что Джугадзе на ваш бараний язык переводится, как стальной князь!.. — От простого пинка по корпусу, вызвавшего буквально огненный взрыв боли в поврежденном ребре и одновременно перед моим взором, я потерял сознание.

Следующее мое пробуждение произошло уже в какой-то незнакомой, залитой солнечным светом комнате. На удивление ничего не болело. Попытался приподняться.

— Лежи, мальчик, не шевелись. Двигаться, пока действует нанесенная на тебя мазь, ускоряющая сращивание костей, тебе запрещено. А то ребра неправильно срастутся, — услышал я мелодичный девичий голосок и, повернув на него голову, узрел буквально неземное создание. Красивую белокурую девушку лет четырнадцати в форменном гимназическом платье со светло-синим бантом на груди и с приколотой поверх него сверкающей цифрой «5».

«Глаголка, пятиклассница», — расшифровал я для себя это стандартное обозначение. У меня, к примеру, подобные же бронзовые двоечки привинчены к отворотам пиджака. А на то, что я отношусь к «ведям» указывал зеленый цвет подложенных под цифры небольших суконных прямоугольничков. Не погоны, как в армии, конечно, но такие петлички с бантиками вполне себе их заменяют. — «Или постоянная практикантка, или тоже отработка, как у меня не так давно с мытьем посуды на алхимии».

— Я в лазарете? — Уточнил я на всякий случай и после согласного кивка моей визави поинтересовался: — как скоро я смогу отсюда выйти?

— Если все нормально, то, может, завтра к вечеру, — не стала утаивать от меня сведений красавица.

— А еще говорили, что у вас плохо с эликсирами, и я проваляюсь тут, бог его знает, сколько времени, — счел нужным пожаловаться я на лжецов, сообщавших мне неверные сведения.

— У нас их вообще, считай, нет. Когда администрация гимназии летом выделяла на нас деньги, никто и предположить не мог такую ситуацию с дуэлями. Эту дорогую мазь на основе мексиканского аксолотля для тебя, трубадур, принесла твоя дама сердца.

И почему это мне кажется, что в наименовании меня традуром будущая целительница своим чарующим голоском выделила именно вторую половину этого слова? Но спросил я все-таки про другое:

— Дама сердца?

— Ну, да. Та, за которую ты на поединок вышел. Рыжая-конопатая сдобная булочка. Или у тебя, ловелас, их несколько? — Подколола меня добрая девушка.