— Продолжай. Обещаю, что все, что ты мне сейчас расскажешь, останется строго между нами, — подбодрил я замешкавшуюся рассказчицу. Видно было, как ей неловко раскрывать явно чужую тайну.

— Как ты, Саша, относишься к баронессе Вязниковой? — Вместо продолжения рассказа вдруг неожиданно поинтересовалась у меня она.

— Ну… у нас с ней ведутся кое-какие дала, — уклончиво охарактеризовал я наши с баронессой отношения, — еще я, по ее просьбе, дрался в пятницу за нее на арене… — и замолчал.

А ведь, на самом деле, непростой вопрос, трудно на него ответить однозначно. Вроде неплохо отношусь, она не такая высокомерная задавака, как некоторые другие аристократы, учащиеся в нашей гимназии. Опять же, у нас с Вязниковой, точнее со служащими одной из алхимических лавок ее отца, установились реально очень много значащие для меня деловые отношения. Плюс та мазь для сращивания переломов…. И все же, что-то в глубине души не дает мне ответить на этот вопрос однозначно. Словно присутствует в наших отношениях невидимый, но оттого не менее явный изъян.

— Держись от нее подальше, она — менталистка, и хочет полностью подчинить тебя себе, будешь как еще одна ее марионетка, — вдруг выпалила мне в лицо Алена, и даже в полумраке закутка, почти полностью лишенного солнечного освещения, я увидел, как потемнело ее лицо. — Я вчера своими собственными ушами слышала, как Вязникова рассказывала своей двоюродной сестре Виктории, что хоть у нее и не вышло схода пробить твои ментальные барьеры, но она заплатила десять рублей практикантке в нашем гимназическом лазарете, чтобы та, сразу, как только ты придешь в себя, сообщила, что лекарство, которым тебя там лечат, предоставлено именно Вязниковой. А потом, если твой барьер так и не пропустит ее, баронесса собирается устроить еще одно нападение на тебя и снова предложить тебе свою помощь. Таким образом, как она считает, ты будешь числить ее в числе своих друзей, и естественная ментальная защита, прикрывающая сейчас твой разум, перестанет блокировать ее воздействия.

— Хм… неожиданно, — пробормотал я, переваривая только что мне сообщенное, но Алена, очевидно, восприняла этот мой возглас, как проявленное недоверие в свой адрес, потому что неожиданно, едва ли не в голос закричала:

— Верь мне, Саша! Я все эти планы в отношении тебя своими собственными ушами слышала. Мы, с Викой в одном блоке, по соседству, живем. Не такие хоромы, как у вашей Вязниковой. Всего лишь две маленькие комнатки и между ними общий туалет с умывальником и теплым душем. Я как раз туда зашла руки помыть, когда к ней Вязникова прибежала. Стенки у умывальника тонкие, там даже очень тихие слова хорошо слышно.