До самого конца экзекуции наказуемый не издал ни звука.

— В карцер его, на три дня. На хлеб и воду, — отдал отрывистый приказ хмурый директор, и едва держащегося на ногах парня, поддерживая под руки, увели прочь.

Ну, а мы, по команде начальства, снова двинули на занятия.

— Жалко Муравьева. Его Хабаровы под плети подставили. Разыграли, как простака, подсунув деваху, которую этот рыцарь без страха и упрека полез защищать, — как о чем-то едва ли не общеизвестном поведал мне на подходе к нашему учебному корпусу Скворцов. — А, самое плохое, в карцере его на все эти три дня так и оставят без лечения. Повезет, если только шрамами на спине отделается, может ведь и до огневицы дойти.

Хех, если бы не упоминание Хабаровых, я бы, скорее всего, так и оставил бы это дело без внимания. В конце концов, кто он мне, этот Муравьев. Хоть, судя по всему, как аристократ он — самый, что ни на есть заштатный, совсем недалеко от моего собственного беститульного дворянства ушел, далеко не первый по счету наследник младшей ветви, но все же из клановых. А у них там свои заморочки. И боевую магию против других гимназистов он так или иначе все же использовал…. Но Хабаровы….

Захотелось хотя бы помощью их несомненному противнику доставить им хоть какую-то неприятность.

Уроки завершились. Практически все парни, как и довольно значительная часть девчонок, позабыв о выпоротом неудачнике, просто лучились энтузиазмом. Сегодня на основах плетения заклинаний нам показали наше первое боевое заклинание, Огненный шар.

На самом деле, несмотря на название, к одной из основных стихий содержимое небольшого, размером со средних размеров сливу, светящегося от жара образования не относилось даже близко. Просто раскаленная полужидкая псевдоматерия, которой и оперировали в большинстве своем чисто боевые маги. Да и летело, постепенно истаивая, это образование совсем недалеко. Даже у нашего преподавателя — саженей на двадцать — двадцать пять от силы, а у виконта Картауса, лучшего в исполнении Огненного шара из всего класса, так и вовсе — чуть больше, чем на десяток. Практически пистолетная дистанция. Но, тем не менее, данное событие являлось поистине знаковым. С освоением этого заклинания мы делались постоянно вооруженными и уже без излишних натяжек могли пользоваться всеми записанными в имперских законах правами своего статуса.

— А у меня опять ничего не получается! — Со слезами на глазах пожаловался мне Андрюшка Мельников, когда, возвратясь в нашу комнату после уроков, мы с ним затеяли обсуждение изученного заклинания.