— Нет, — сказал я, — дел полно. Каждый улучшает мир как может. Возможно, что я сам по себе смогу принести больше пользы, чем в организации.

— Но пока мы всё больше разрушаем! — хохотнула Алиса.

— Разрушение, это тоже один из элементов созидания, — сказал купец, — раковые опухоли нужно удалять и выбрасывать, чтобы спасти весь организм. Так что Алик всё делает правильно… жаль только, не вместе с нами.

— Ну почему же? Здесь мы вместе работали, когда задачи совпали, — сказал я, — а так да. Я всё больше сам по себе. Вот сейчас, например, мне нужно сходить в Перово и попытаться спасти ребёнка… и я очень надеюсь, что ещё не поздно. Организация же не будет этим заниматься, слишком мелкая задача. А я буду.

— Да ты и с крупными тоже нормально справляешься, — сказала Марта.

Когда она заговорила, я невольно пальцами проверил, на мне ли перстень. Он был на месте. Я так к нему привык, что уже даже не замечал и совершенно забыл, что он на пальце.

— Когда ты отправляешься? — спросил купец.

— Хотел бы сейчас, но боюсь, не выйдет. И отдохнуть надо, и подлечиться, и поесть… приодеться бы не помешало… — я вопросительно взглянул на хранителя.

— Найдём, — улыбнулся тот, — у нас есть склад с вещами. Люди натаскали из брошенных квартир. Может быть, там и не очень модные вещи, но одеться можно.

— Я приоделась! — сказала Маша, подняв руки.

Она была в джинсах и тёмной футболке. На поясе была повязана за рукава ветровка.

— Жаль, что не модные, — сокрушённо сказал я, — а то я привык хорошо одеваться!

И я руками провёл по своей тунике. Все улыбнулись.

— Ну что, в столовую? — предложил хранитель.

— С радостью! — сказал я, — только сейчас вдруг я понял, что просто невероятно голоден!

Фаер, кстати, тоже приоделся. Свои обноски он сменил на вполне обычные, но добротные штаны, рубашку и пиджак. И тем самым ещё скинул себе годков. Мне даже показалось, что его постригли.

Краем глаза я всё время поглядывал на Риту. Она улыбалась, практически не переставая. Но улыбалась очень естественно и легко, потому что получала удовольствие от всего, что творилось вокруг. Она после большого перерыва очутилась в социуме. Но не просто так, а под моим «крылом». Ей не нужно было самой здесь что-то объяснять и доказывать, она была полностью ведомой и чувствовала, что рядом человек, который, если что её защитит и которого здесь все уважают. А она моя прекрасная спутница, и на неё волей-неволей проецируется уважение, что мне оказывают.

Столы сдвинули, и мы уселись все вместе. Когда мы только входили, я заметил, что Валентина Александровна посмотрела на Фаера, а тот как будто смутился и уселся на дальний край стола. Заметив это, повариха хмыкнула и покачала головой. Видимо, они уже познакомились раньше и между ними что-то произошло.