— Да, — грустно улыбнулся я, — но у нас есть шанс проверить, насколько крепко, потому что мы выжили!

— Зачем она это сделала? — голос Маши дрогнул, — неужели нельзя было как-то по-другому?

— Ты знаешь, — сказал я, — мне кажется, она с самого начала именно этого и хотела. Не знала, когда сложатся ли подходящие условия, поэтому с нами и пошла. Чтобы дать нам шанс отсюда убраться, отблагодарить нас этим за освобождение. А потом она бы всё равно вернулась и сделала то, что задумала.

— Даже мне она понравилась, — сказал Алиса, — мы толком и познакомиться не успели, но сразу видно, что родственная душа.

— Нам это тоже было видно, — усмехнулся я, — и должен сказать, что двое вас в одном месте это немного даже страшновато. Это уже перебор.

— Но теперь-то я осталась одна! — сказала Алиса.

— А ведь я знал её дольше всех! — вздохнул Фаер, — хотя и немного в другом качестве. Но живая Амина мне понравились больше, чем страдалица, висящая на стене. Не зря я всё же о ней заботился. Чувствовал, что в ней есть хорошее начало.

— И всё равно не понимаю, почему нельзя было поискать другой способ! — вздохнула Маша.

— А может быть, Амина лучше всех понимала, что другого способа нет! — сказал я.

— Есть! — упрямо сказала Маша, — если она сама смогла умереть, то значит и Воланда можно было убить без возможности воскрешения.

— Этого мы, возможно, уже никогда не узнаем, — сказал я, — может быть, другого способа не было, может быть, был, но Амина не захотела рисковать, потому что Воланд слишком силён и могло не получиться убить только его. А может быть, она сама хотела умереть, не меньше, чем убить его. Она слишком через многое прошла, слишком многое ей пришлось терпеть. Возможно, что она просто устала жить. Захотела поставить точку.

— Выгорела! — кивнула Алиса.

— Можно и так сказать, — согласился я, — и фигурально, и буквально. А заодно хотела исправить ошибку, которую допустила с Воландом. Ведь сначала она ему помогала сама, вполне осознанно. Говоря немного высокопарно, он разбил ей сердце, и она решила завершить их историю именно таким образом.

— Принесла себя в жертву, чтобы мы могли жить! — вздохнул Фаер.

— Кто-то идёт! — сказала вдруг Зоя.

И после её слов лежащий голем вдруг зашевелился и начал вставать. Поднявшись, он замер грозной фигурой на пути у приближающейся к нам группы людей. Они в нерешительности остановились.

— Идите! — крикнул я, — будете нормально себя вести, никто вас не тронет.

Они нерешительно попереминались на месте ещё некоторое время, а потом, обойдя голема по широкой дуге, снова направились к нам.