— Не спорь, это же бессмысленно! — и добавил, обращаясь к директору, — что за пленники? Кого вы здесь держите?

— Первая категория, это разные полезные люди, которых мы хотим убедить присоединиться к нам, но они пока ещё не дозрели до этого решения. Не понимают, что это привилегия, — сказал директор.

— В основном боевые маги, я так полагаю, — сказал я.

— Не только, — покачал головой директор, — таланты у людей бывают разные.

— Ладно, — кивнул я, — а вторая категория?

— Женщины, для удовлетворения естественных надобностей, — сказал директор.

— Можно сейчас? — умоляюще попросила Маша, но я взглядом попросил её ещё подождать.

Директор это заметил и заволновался.

— А что делать, если коллектив у нас исключительно мужской? Как быть в такой ситуации? — пытаясь быть убедительным, спросил он у меня.

— Ну конечно, вам ничего не остаётся, как насиловать женщин, — сказал я, и в моём тоне для него не было ничего хорошего. Он почувствовал, что как только мы посчитаем, что он нам больше не нужен, жить ему останется несколько секунд максимум.

— Сразу убивать его не нужно, — сказала Алиса, которая всё это время стояла у окна, внимательно глядя на улицу, чтобы не пропустить попытку штурма, — сначала надо напихать ему во все естественные отверстия каких-нибудь предметов. Чтобы он на себе осознал, так сказать.

— Желание вполне понятное, — сказал я, — но совсем уж впадать в садизм мы не будем. Да и времени на это нет. Хотя на самого периодически накатывает сделать с ним что-нибудь эдакое… но нет, оно того не стоит.

Директор стоял и испуганно переводил взгляд с меня на Алису и обратно. От былого самообладания не осталось следа. Периодически он возвращал себе контроль над эмоциями, но страх проступал на его лице всё чаще и чаще.

— Что будем делать? — спросила Алиса.

— Я пойду, посмотрю, что там за пленники, может, соберём ополчение для обороны, — сказал я.

— Один? — удивился Петя, — лучше по двое держаться.

— Ну, пойдём со мной, — согласился я, — девочки пока подежурят. Подежурите?

— Естественно! — кивнула Алиса, — я уже давно начала!

— Что там, кстати, происходит? — спросил я у неё.

— Пока ничего интересного, — ответила она, — они как будто не знают, что делать, но мне кажется, что их становится всё больше и больше.

— Наверное, за теми, кто не пришёл сам, они успели сбегать. Возможно, что со временем они все здесь соберутся, — сказал я и увидел торжествующую улыбку на лице директора, — а ты зря лыбишься, — осадил я его, — то, что они тут все соберутся, это очень хорошо. Можно будет уничтожить их всех в одном месте, не придётся бегать по всему району и вылавливать.