— Тебе да, для остальных будут более интересные предложения, — резко сказал я.

— А чем вы лучше? — раздался молодой мужской голос.

Я нашёл глазами парнишку.

— Я разве говорил, что мы лучше? — спросил я, — у нас просто к ним неоплаченный счёт. Месть, по-простому говоря. Поэтому мы собираемся их уничтожить, а вы просто можете воспользоваться этой ситуацией. Ну это, конечно, если вам надоело сидеть в камерах. Кому не надоело, могут продолжить.

— Я, пожалуй, в камеру вернусь! — закинул ногу на ногу всё тот же мужичок и скрестил руки на груди, — вы только не забудьте нас потом выпустить, когда всё закончится.

— С хера ли? — удивился я, — если вы не с нами, то сами по себе. Иначе это будет очень удобно, пересидеть схватку в безопасности, а потом выйти на свободу как ни в чём не бывало. Нет, выбираться тогда будете сами.

Мужичок насупился. Ему не понравилось, что я так легко обнажил его план, казавшийся ему самому гениальным.

Девушки сбились в кучу, что-то шёпотом обсуждая.

— Надо решать! — громко сказал я, — кто ещё хочет пересидеть всё в камере? Времени на размышления нет. Штурм может начаться в любой момент, мы и так потратили на разговоры много времени.

— Я тоже в камеру! — поднял руку молодой парень с бегающими глазками, — мутно всё это. Я не готов подписываться непонятно на что.

— Твоё право, — кивнул я, — все, кто хочет в камеру, садитесь вот с этой стороны, — и я указал на ряд стульев вдоль стены.

Двое выбравших камеру пересели туда.

— Пожалуй, я тоже! — присоединился к ним, наверное, самый пожилой из всех.

Тенденция была плохая. Они начинают повторять друг за другом, и те, кто колебался, видя, что не они одни проявят трусость, начинают сливаться. Спасли девчонки.

— Мы с вами! — сказала самая старшая из них, — эти просто в камере сидели, они, наверное, пока не поняли, куда попали. А мы… а нас… — она замялась.

— Дрюкали вас! — заржал всё тот же мужичок.

Я, не спеша, достал клюшку для гольфа из петли на поясе, подошёл к нему и вдруг резко взмахнув ей, ударил придурка по плечу.

— А-а-а-а-а! — заорал он, схватившись за плечо и скрючившись от боли.

— Странно, что ты до сих пор не в их рядах, а в камере сидишь, — сказал я, — они как раз таких мудаков к себе набирают.

— Его только пару дней назад привели, — сказал кто-то, видимо, его бывший сокамерник, — говно редкостное, — добавил он, — если что, я с вами.

— Только это… — заговорила женщина, которая, видимо, не успела закончить свою мысль, когда её перебили, — мы тут все не боевые… вряд ли чем помочь сможем. Но постараемся! Лучше уж умереть, чем так жить!