— Найти!!! — не сдерживая гневного рычания, приказал владыка, окончательно теряя сходство с человеком. — Найти эту тварь!!! Найти!!!

* * *

Скалы гарпий. Одна из пещер в центральном ущелье .

Огонь костра медленно угасал, все ниже и ниже опускаясь к распадающимся углям. Одинокий язычок пламени изогнулся, до последнего пытаясь взмыть вверх, но все равно его втянуло в стремительно бледнеющий кусок серого пепла.

Женщина в темном кожаном плаще старалась укутаться, но ткани не хватало. Жалобно звякнули цепи на израненных ногах, и пленница всхлипнула от подступающего ужаса.

Солнце сюда не дотягивалось. Капающая с каменного потолка вода звучала так громко, что сжавшейся женщине казалось, будто рядом бьют в барабан. Но гораздо страшнее было то, что обитало в кромешной темноте.

Шорохи каменной крошки, раздавшиеся где-то далеко, теперь звучали все ближе, и каждый звук заставлял пленницу вздрагивать.

Вслед за шорохом пришло дыхание. Отвратительный смрад из пасти невидимого чудовища скользил по пещере, выедая и без того малое количество воздуха. Тварь приближалась медленно, будто подпитываясь от все увеличивающегося страха будущей жертвы.

К каплям с потолка присоединился новый звук — это падали на землю слюни монстра, уже предвкушающего сытный ужин. Вслед за этим до женщины докатилось угрожающее рычание.

Замерев, пленница молча взмолилась всем Богам, чтобы тварь ее не тронула. И хотя женщина понимала, что шансов у нее нет, что ей предстоит стать последней жертвой чудовища, но ничего не могла с собой поделать.

Под пленницей, зажмурившей глаза от страха, медленно растеклась лужа. Осознав этот простой факт, женщина всхлипнула, практически вживую увидев, как на нее бросается страшный зверь, таившийся в темноте.

Рычание раздалось снова и громче, а в лицо узницы пахнуло гнилым мясом из пасти. Монстр оказался напротив нее, она чувствовала горячее дыхание твари на своем лице. Но все, что могла — только сжаться сильнее, собравшись в дрожащий от ужаса комок.

Внезапно темноту рассекла яркая вспышка золотого света. Пленница дернулась от нее, чувствуя, как из глаз самопроизвольно хлынули слезы, а в груди впервые за долгое время проснулась надежда.

Она уже не слышала, как с шипением испарялась отсеченная этим клинком чистого света голова мантикоры. Не слышала и того, как гремели сапоги явившейся в пещеру женщины в металлической броне.

Пленница пришла в себя только в момент, когда холодная жестяная фляга уперлась в губы, и в пересохший рот хлынула самая вкусная жидкость, когда-либо испитая в жизни.