Я поддел крышку и отодвинул в сторону. Маша тут же запустила туда светоч, послав его в самый низ.
По стене этого колодца шли металлические скобы, как это обычно и бывает в таких местах. В самом низу, метрах в семи, было сплетение из труб с множеством вентилей.
— Давай! — скомандовал я, и Маша начала спуск. Отсюда было не видно, есть ли там выход, но мы шли ва-банк.
Я по пояс залез в люк, высунул руку из-под тряпки и притянув к себе ближайший деревянный подиум, осторожно повалил его на себя. И уже, когда он лежал на тряпке, которая накрывала нас верху, я с трудом надвинул крышку люка на своё место и спустился вниз. Не сразу они поймут, куда мы делись. Очень не сразу.
Маша ждала меня на лестнице, в месте, до которого хватало соединяющего нас поводка. Как только мы спустились вниз, Маша тут же встала на четвереньки возле узкого и невысокого лаза.
В принципе даже идти там было можно, но сильно согнувшись. И непонятно, насколько далеко.
— Ну что? — спросил я.
— Ветерок оттуда дует! — радостно обернулась ко мне Маша.
— Ну, тогда валим, валим, валим… — подтолкнул я её вперёд.
— Нет, всё-таки кто-то должен ответить за все наши мучения, — сказала Маша, устремляясь в проход.
— Не кто-то, а вполне конкретный человек, — сказал я, — и зовут его Воланд де Морт.