— Рыцарь-ортодокс, пизда! — выдохнул Лорри, поставив точку в моих размышлениях.

Это ведь те самые, кто могут сравнять город с землей, верно? Еще и без души, так что не отделаться пожиралкой? Какого, спрашивается, хера местные божки не устроили игрища этих засранцев вместо каталистов, уж куда зрелищней было бы!

Гном не собирался давать нам продыху, и те пару секунд, что ушли у меня на головомойку, поглаживал ближайшее дерево по стволу. Видя, как кора плавно окрашивается в золотистый цвет, я судорожно раздал указание последователям, пока Бездушные были наготове.

С треском надломив потяжелевший ствол, гном прищурился и, подхватив огромное дерево, подкинул его в воздухе, поправляя, после чего резко метнул прямо в меня — здоровенный ствол вошел в мягкую почву, забрызгав все вокруг влажной после дождя грязищей, а затем упавшая золотая махина грозила того и гляди раздавить кого-нибудь.

Прыгнув на ветку и пробежавшись, я быстро спикировал, расправляя крылья — покрывшись бирюзовыми снежинками, мои крылья в лихом порыве выстрелили роем колючих осколков и мелких сосулек, выпущенных так шустро, что даже за их траекторией уследить было бы сложно. Гном не шелохнулся, лишь склонил голову набок, выудив из кармана своей почти что шутовской одежды трубку с золотистым налетом, из которой вырвалась золотистая пыльца. Осколки срезали кусочки кожи, воткнулись в лицо, руки, тело гнома, застряли в его бороде. Не обращая внимания на торчащее наружу мясо, рыцарь шумно втянул свое курево, и, блеснув золотыми лепестками, ранения плавно затянулись жидким желтоватым металлом, не оставив даже шрамов.

— Птах, ты токмо не пыжкайся шибко, усе равно подыхатькать, — кряхтя, гном улыбнулся, но я, закончив полет, резко затормозил, неожиданно ловко развернувшись за счет хвостовой энергетики. Взмах! Заряженный кинжал рассек коренастое тело вдоль спины, оставляя безобразную рану выжженой плоти, под которой можно было увидеть золотисто-белые куски скелета и мерзкую плоть коралловых оттенков, но гном даже не охнул. Молниеносно развернувшись, он впился рукой в мое запястье и сжал, словно клещами, ломая кость.

Не знаю, как мне удалось сохранить остатки концентрации, потому что даже с сопротивлением Адепта Боли было почти невыносимо, даже не столько от того, что рука вдруг превратилась в кашу из плоти и кости, которую еще и начало невыносимо жечь — золотая корка блеснула поверх кожи, испепелив одежду, и даже сопротивление пламени в данном случае, казалось, абсолютно бесполезно.

— Нет! Дима! Уходи, скорее! — закричав в исступлении, Ней даже пропала из вида, но куда бы я делся, если выследили так запросто? Карта, мерцающая алым, не позволяла толком разглядеть, где сейчас что находится...