Череп молча вышел из машины, высокий, бледный, даже не заметив, как от него шарахнулся рыжий парень в кожанке, который и не знал, что пахан будет здесь.

— Здравствуйте, Григорий Владимирович, — парень откашлялся.

Череп не ответил. Рассохшее крыльцо заскрипело под его ногами, дверь открылась. Он вошёл в дом через сени, заставленные старой мебелью, посмотрел на небогатое убранство, проверил, горит ли свет, и сел за стол, положив сверху свой Глок.

— Пластырь принеси! — рявкнул он.

Через полминуты удивлённый охранник принёс из машины моток белого пластыря. Череп оторвал длинную ленту и внимательно присмотрелся к ней…

— Чё это с ним? — спросил охранник у телохранителя, когда вышел на улицу. — Я его почти не узнаю.

— Спроси у него сам, — буркнул тот. — Вдруг ответит.

Череп поёрзал на месте, потом подошёл к телевизору «Рубин», накрытому пыльной простынёй, сдёрнул её и включил. Сначала пошёл звук, картинка появилась не сразу:

— Вечером в среду, после обеда, — запела заставка «Джунгли зовут».

Череп вернулся за стол и с хрустом почесал отросшие на затылке волосы и щетину на подбородке, а охранник тем временем начал раскладывать продукты, захваченные из города: хлеб, грудинку и банку солёных огурцов. Всё это время он с опаской косился на Черепа, который просто смотрел детскую передачу, почти не мигая.

— Дороги проверять, — сказал Череп, не глядя на него. — Кто едет и куда. Одну машину к мосту, пусть там стоят, следят.

— Понял.

Рыжий охранник вышел и с облегчением выдохнул. С Черепом приехало четверо, двое, платные телохранители, остались во дворе, двое надёжных сели на вторую машину и уехали, чтобы следить за въездом в посёлок. Если какой шухер, передадут по рации. Больше людей не взяли, а то будут привлекать слишком много внимания.

— Пойду внутрь, — вздохнул один из телохранителей, обхватив себя руками. — Холодно здесь.

— И спроси у него, — сказал второй. — Нам чё, тоже с ним в Монголию ехать?

— Скажет он, как же, — первый хмыкнул. — Но платит, куда деться?

— Я тоже внутрь, — второй сплюнул, поёжился и посмотрел на рыжего, а после вручил ему рацию. — Пока не отморозил себе всё. А ты жди здесь, если что, зови.

Оба вошли в дом. Рыжий парень сначала присел на завалинку, но было холодно, и он прошёл в сени, где уселся на скрипучий стул рядом с окном, чтобы видеть двор, и прислонился к старому холодильнику. Снег пошёл сильнее, рыжий начал разглядывать рацию, и переключил канал, случайно крутанув колёсико. Рация тут же издала противный высокий писк.

— Сука ты, — он начал крутить настройку. — Да как тебя… о, всё, так и молчи.