Как оказалось, страх был оправдан. Иначе зачем двум детективам сидеть в моей гостиной?

– Труп возле реки, – сухо произнесла я, – да, видела новостной репортаж.

– Имя Ким Санхи вам о чём-нибудь говорит?

– Первый раз слышу. – Я почувствовала, как меня пробирает мелкая дрожь. Кажется, это действительно происходит взаправду.

Они переглянулись.

– Дело в том, госпожа Ким, что рядом с телом была обнаружена скомканная бумажка, – произнёс детектив Квон, – криминалисты проверили её на месте. Это оказалась вырванная страница из книги.

Внутри всё похолодело, а затем спустя пару мгновений меня бросило в жар.

– Из вашей книги, госпожа Ким, – продолжал он. – «Руководство к убийству», начало второй главы.

И стоило ему это произнести, как в моей голове вспылили хорошо знакомые строчки: «Лезвие бесшумно рассекало воздух и всё глубже вонзалось в человеческую плоть. Даже когда его жертва была мертва, он продолжал наносить удары, пока рука его не ослабла».

– Я не настолько глупа, чтобы оставлять возле тела улики, которые могли бы привести полицию на порог моего дома, – отозвалась я. Голос слегка дрогнул, но, быстро взяв его под контроль, я продолжила: – Это на случай, если вы решили, что убила её я.

– Нет, нет, госпожа Ким, – детектив Квон замахал руками, – мы не считаем вас подозреваемой, это не допрос.

– Тогда зачем вы здесь? Из-за вырванной страницы?

Глубокий, грубый голос сержанта Пака разрезал тишину в гостиной:

– Мы подозреваем, что появился подражатель. И есть один человек, который располагает информацией, что может помочь нам в расследовании, только вот говорить он желает лишь с вами.

– У этого молчуна есть имя? – глядя на сержанта, спросила я.

– Ким Минсок.

Авторы много раз описывают моменты, когда их герои должны испытывать настоящий животный страх, заставляющий терять всякую надежду, а иногда и рассудок. Когда я бралась за подобные сцены, мне не приходилось испытывать ничего похожего в настоящей жизни, всегда помогало воображение. Я представляла себя кем-то иным, аккуратно забиралась в его шкуру и так же безукоризненно из неё выбиралась, не оставляя в своей голове и следа того персонажа. Но теперь мне словно мстили за мою бесчувственность и равнодушие: всё, что я когда-либо описывала, огромной волной накрыло меня с ног до головы.

Одно только упоминание вслух имени этого человека – и я уже готова разрыдаться и спрятаться в самый тёмный уголок в надежде, что он не сможет меня отыскать. Уверена, даже мёртвым Минсок будет беспокоить меня не меньше.

– Убирайтесь, – прошипела я. – Сейчас же!