— У тебя там синяк на щеке, или извозился, — заметил Дьяченко, набирая скорость. Я машинально вытер щёку… и замер, глядя на руку: да нет, это не синяк и не грязь. Это сиреневая Любина помада…
Твою ж мать.
Выходит, она и правда была здесь? Но тогда почему никто её не видел? Как она это сделала?
Найдёнов, ей-богу, ты как маленький… Пора бы уже понять, что она может то, что остальным не по силам.
Ведьма… Что это значит? И самое важное — на чьей она стороне?
Что она только что говорила? Прямо перед тем, как сказала про снайпера? Что мы повенчаны — ну это не впервые, она и в прошлый раз о свадьбе говорила, а ещё? Нас что-то повенчало…
Блин. Зеркало. У нас в машине зеркало, взятое в Лаврово.
Выходит, Люба, или кто она на самом деле, как-то связана с ним?
Найдёнов, а ты сомневался? Она прямо привела тебя к этому зеркалу — чуть ли не адресок подсказала. Ты всё ещё думаешь, что говорил сам с собой?
Она была рядом всё это время. Вспомни — даже Тихонов из Гидростроя говорил о какой-то женщине. Не она ли это и была? Имя, фамилия не значат ничего — а теперь ты отлично знаешь, что и аура ничуть не постоянна. Она, именно она сопровождает тебя всегда, неотступно — всё время, пока ты здесь. По сути стоит у тебя за спиной.
Ну да, или сидит, некстати подумал я, вспоминая её дыхание на своей щеке.
Надо сдаваться тем, кто во мне заинтересован. Я неделю уже бьюсь как рыба об лёд — и безрезультатно. Следует признать: самому мне эту задачку не решить, нужна Контора. Да, Люба без особого труда обвела вокруг пальца парней Каращука, но не стоит думать, что я окажусь умнее их. Работа не для одиночек — как бы ни хотелось остаться в стороне от интриг.
Решено.
— Юр, — повернулся я к Дьяченко, — скажи прямо: ты ко мне подкатываешь со стороны Управы или от имени Колледжа?
Глава 23 Дорога у Чернышево. 27 июня, среда, день
Юрка отреагировал не сразу. Какое-то время он вёл машину, пару раз оглянулся на меня, потом обернулся на Колтырина… Наконец притормозил и убрал руки с руля — встал, кстати, грамотно, на просматриваемом в обе стороны участке дороги. Внимательно посмотрел на меня, прищурился — я взгляда не отводил с момента вопроса, чтобы дать понять, что настроен категорично.
— Вариант «не морочь голову» тебя не устроит? — наконец спросил Дьяченко. А голос серьёзный.
— Нет.
— Когда догадался?
— Первый звоночек был, когда у меня из комнаты исчезло варево — говорил я о нём только тебе. А окончательно убедился, когда мне стало хреново у церкви, но ты всё равно пёр вперёд, как танк. Схрон — фуфло? Нужно было проверить, смогу ли я войти в церковь?