Скуфи какое-то время мычит. Потом начинает рычать, краснеет, дрожит от ярости. И дальше тянется к резинке штанов.

— Эй! Эй, полегче, ковбой. Ты меня тоже не возбуждаешь. Без обид, но будь я даже любителем мужиков, у тебя было бы мало шансов, — говорю сквозь смех, устав себя сдерживать.

— Ааа, сукин сын! Ну фффсе! Ну хана! — рычит боевой поросенок и снимает ремень, желая меня проучить.

Аха-ха, не могу! Он бы еще меня в угол поставил или конфеты забрал.

— Что, скотина негодная? Любишь шутить, недоносок? Ну щас мы маленько пошутим! Я тебя научу, как со старшими разговаривать, шпана малолетняя! — вопит Аркадий и резко бросается на меня.

Пончик оказывается вполне себе шустрым. Не успеваю одуматься, как возле уха несется свистящий ремень. Ну вот, не успели начать, как добрались до главного.

Я лишь криво улыбаюсь и применяю силу. Придурок теряет ремень и летит на кровать. Там немного барахтается, путается в одеяле, пытается встать, но получает легкую электрическую практику в грудь.

Аркадий охает, хватается за сердце. А я призываю на помощь тени, которые сгущаются вокруг неудачливого «воспитателя» и делают вид, что хотят поглотить.

— Эй, отвали! Ты чего? Как ты так? Погоди, — испуганно стонет Аркадий, а мои глаза наливаются темнотой. При этом ладони рук покрываются пламенем.

— Не там ты решил повыеживаться, ушлепок! Лучше б научил свою бабу нормально себя вести, — говорю демоническим голосом и медленно надвигаюсь на жертву.

Аркадий резко меняет свое поведение, превращаясь из крутого дядьки в зашуганного щенка. Он чувствует дыхание тьмы и явное приближение смерти. Потому стонет как ненормальный и пытается меня уболтать.

— Господи, кто ты такой? Ты ж не можешь быть демоном, ты ж не можешь… — говорит он с большим трудом, обливаясь липким холодным потом.

— Поразмышляешь об этом на том свете, дружище, — бросаю ему, давая понять, что беседа переходит на новый уровень.

— Нет! Нет, погоди! Извини, я не хотел. Это она! Она мне все сказала, говорила, что ты спятил и все такое, — верещит лысый, пытаясь прикрыться подушкой.

— Да, правда, что ли? И чего ты хочешь теперь? — задаю вопрос, ведя бровью.

— Ничего! Ничего… Просто свалить, ой, уйти! Я этой Ольке сам жопу надеру. Кто же знал-то вообще? Ааа, чтоб тебя, — продолжает истерить скуф, суча ножками.

— Ладно, смертный! Дарую тебе пощаду! — громогласно провозглашаю я.

— Спасибо! Спасибо, я щас!

Подрывается и хочет пробраться к двери, но я преграждаю дорогу.

— Через окно, господин учитель. Для вас, специальный выход, — говорю ему, указывая горящей рукой на открытую створку окна.