Страстно.
С благодарностью.
С тем чувством, которое невозможно было удержать внутри.
Луис обнял её, и на несколько секунд весь Вердеград исчез для них. Были только они двое, улица перед её домом, ночной воздух и крепость, поднявшаяся вокруг города под звуки его музыки.
Когда Наталья отстранилась, её глаза сияли.
— Мы сделали это, — прошептала она.
Луис посмотрел на башни, на стены, на людей, на свет, ещё дрожавший в воздухе.
— Нет, моя любовь, — тихо сказал он. — Это сделала любовь.
Над Вердеградом плыла ночь.
Но теперь это была уже не ночь страха.
Это была ночь пробуждения.
Глава 8. Возвращение лиса
Вердеград не спал.
Ещё совсем недавно город прятался за закрытыми дверями, за шторами, за тёмными окнами, стараясь не дышать слишком громко. Люди сидели в квартирах и домах, прислушиваясь к каждому звуку с улицы. Кто-то держал детей за руки. Кто-то шептал молитвы. Кто-то смотрел в телефон, не понимая, кому звонить и что вообще можно сказать о том, что происходило за стенами.
Но теперь всё изменилось.
После того как призрачные войска отступили, а над улицами поднялась сияющая крепость, люди начали выходить наружу. Сначала осторожно, по одному, будто боялись спугнуть чудо. Потом смелее. Двери открывались, во дворах появлялись соседи, на тротуарах собирались небольшие группы. Одни выходили в куртках, накинутых прямо поверх домашней одежды. Другие стояли в тапочках у своих калиток, не в силах отвести взгляд от стен, которых ещё несколько минут назад не существовало.
Вердеград стал крепостью.
Не в обычном смысле. Никто не видел, как рабочие строили башни, как каменщики выкладывали стены, как плотники ставили ворота. Всё возникло иначе — будто город вспомнил собственную форму. На месте зелёных валов поднялись мощные очертания древних укреплений. Над домами возвышались башни, но они не давили на улицы и не разрушали привычный облик Вердеграда. Они словно существовали одновременно с ним, соединяя настоящее и прошлое.
Камень, дерево и свет переплелись в невозможную архитектуру.
Стены крепости мерцали бирюзово-розовым сиянием. В одних местах они казались почти материальными: с тяжёлыми воротами, зубцами и башенными окнами. В других — прозрачными, словно сотканными из музыки, тумана и памяти. По их поверхности медленно пробегали световые волны, похожие на дыхание живого существа. Иногда в этих волнах вспыхивали розовые искры, и тогда люди невольно отступали, но не от страха — от потрясения.
Кто-то осторожно подошёл к стене и протянул руку.
— Она тёплая, — прошептал мужчина.
Женщина рядом с ним тоже коснулась сияющей поверхности и вдруг заплакала.