Я метнулся к окну и тут же щедро сыпанул длинными очередями, опустошая очередной автоматный магазин до сухого донышка. Под окнами кучковались несколько охранников, помогавших застреленному мной бедолаге забраться в окно. Пули стеганули по земле, зацепив одного из вражеских бойцов по ноге, двое его подельников отскочили в разные стороны и принялись огрызаться в ответ. Завязалась ожесточенная перестрелка, я бегал от окна к окну, пытаясь достать вражеских стрелков, но получалось это не очень хорошо, потому что высовываться из окна я не хотел и стрелял «по-сомалийски», не глядя, куда летят пули. Вот сейчас бы ой как пригодились ручные гранаты. Ответные пули стеганули по оконным рамам, обдав меня фонтаном деревянной щепы, еще чуть-чуть и могли бы попасть мне в голову, а так всего лишь покарябало кожу на щеке.

Отскочил в глубь комнаты, подальше от окон, и принялся стрелять по мельтешившим в парке охранникам поместья, которые пытались сдержать штурмующие группы, заехавшие на территорию парка через развороченные взрывом ворота. Стрелял я длинными очередями, не жалея патронов, сейчас не до экономии, чем сильнее огневой накат на врага с моей стороны, тем меньше погибнет парней из моего отряда при штурме.

Бам! Бам! Бам!

В дверь начали колотить чем-то тяжелым, еще чуть-чуть, и она сдастся. Я перебежал к двери и высадил по дверному полотну несколько щедрых очередей, водя стволом автомата в разные стороны: то вверх, то вниз, то влево, то вправо. Отстрелял полный магазин и тут же отскочил к стене, чтобы не получить ответную пулю. Грохот прекратился, по ту сторону двери поняли, что здесь им не рады.

Зато со стороны окон, выходящих на парк, одновременно заработали несколько автоматов, пули стеганули по потолку и противоположной стене. Я присел на колено, а потом и вовсе плюхнулся на живот, чтобы не стать целью для невидимых мне автоматчиков.

— Придурки! — заорал я. — Сейчас пристрелите своего хозяина! Прекратите стрельбу, он у меня в заложниках!

Вновь заколотили в дверь, я опять открыл огонь через дверное полотно, не жалея патронов. Под окнами особняка прогремели несколько взрывов ручных гранат, потом раздалась взбалмошная трескотня длинными очередями нескольких автоматов, потом вновь взрывы гранат, но уже очередью — звук работы АГСа. Стрельба стихла, вернее, ее звуки сместились куда-то в глубину парка, который располагался на обратной стороне особняка, там, где было стрельбище, искусственный пруд и каскад фонтанов.

Через десять минут томительного ожидания, которые я провел, лежа на усыпанном стреляными гильзами полу, по ту сторону двери раздалось два одиночных автоматных выстрела, а потом я расслышал знакомый голос: