— Капитан, — подошел я вплотную к Носову, — еще раз повторяю, что этот живодер Гельц останется здесь в виде трупа, потому что если он поедет с нами, то, скорее всего, Козлов сохранит ему жизнь, перевербует, и тот будет и дальше коптить небо. А после всех тех зверств, что он устроил, это неправильно! Понимаешь? Неправильно и несправедливо!

— Чех⁈ Ау! — перешел на шепот Носов. — Ты чего вдруг стал таким моралистом? Если бы мы расстреливали каждого негодяя, у которого на счету горы трупов, то совсем остались бы без агентуры.

— Я свое слово сказал, — еще раз повторил я, — труп Гельца останется тут. Все!!! У меня больше солдат в подчинении, чем у тебя, так что думай, чье слово будет окончательным.

— Твою мать! — спустя пару секунд зло сплюнул себе под ноги Носов. — Ну вот что мне с тобой делать? Полковник нас обоих убьет!

— Теряешь время, — поторопил я капитана, — допрашивай быстрее.

— Как его допрашивать, если ты вслух при нем заявил, что хочешь его убить? — раздосадованно прошипел Носов.

— Гельц! — крикнул я в ухо пленного. — Если ты все, что знаешь, не расскажешь этому человеку, — ткнул я пальцем в сторону Носова, — то я лично вырежу всю твою семью. Всю! Особенно достанется твоему сынишке-ушлепку, который уже успел повесить свои трофеи на эту стену. Понял, сука такая! — пнул я со всей дури Ван дер Гельца.

Адольф болезненно застонал и горько зарыдал навзрыд, размазывая сопли по лицу. Мне было его ни капельки не жалко. За что жалеть этого выродка? За то, что он и его предки отправили на тот свет десятки тысяч африканцев? Не дождется!

— Господин! — раздался еле слышный голос того самого доверенного слуги, который все это время никак не шел на контакт.

— Чего тебе? — скривился я, думая, что он сейчас будет просить за своего босса.

— Вы и вправду убьете моего хозяина?

— Да, — ответил я, — а тебе что, жаль его?

— Нет, господин, мне его не жаль. Если я увижу своими глазами смерть хозяина, то это будет самый счастливый день в моей жизни.

— О как⁈ — удивился я такому повороту событий. — С чего бы такая перемена настроения?

— На той стене есть руки моей жены и троих детей, — прошептал слуга.

— Ни хрена себе! — поразился я. — А с чего ты тогда на него работал?

— Такая у меня судьба, — попытался пожать плечами связанный мужчина в ливрее.

Рабство в Африке зародилось сотни лет назад и за это время приучило местных жителей к тому, что поклоняться и служить белым господам — это норма. Норма жизни, это как восход солнца на востоке, его закат на западе, и чернокожий негр — слуга белого господина.