В момент столкновения я с облегчением отпустил копье из рук, как только наконечник ударился о противника. Раздался невероятный звук: смесь сотен ударов, столкновений тел, лошадиного ржания и людских криков. В ушах зазвенело, картинка задергалась, осознал себя уже под чьей-то лошадью.
В этой мешанине людей и животных трудно было разобрать, где что. Я стал пробираться в тыл. Уворачивался от копий, мечей и копыт. Трижды чуть свои же не посекли. Уже когда переломанный и окровавленный дополз до пеших воинов, меня выдернули за руки и влили зелье лечения.
— Лучшая игра в мире! — запалисто, как в горячечном бреду, пролепетал я.
Я ни за что с ней не расстанусь. Это чувство, просто не выразить и не передать.
Меня бросили на носилки и потащили к ставке командования. Это я настоял на том, чтобы выделить людей в качестве классической такой медслужбы. Ибо этим никто в масштабных битвах не занимался, а, между прочим, зря. Процентов пятнадцать ненужных потерь так сможем избежать.
Взгляд мой все еще был немного шальной и пьяный.
— Довольный? — спросил Снор, улыбаясь. Я блаженно сушил зубы глядя в потолок. — Как отойдет, гоните его пинками, — сказал он двум местных санитарам, и они понесли меня в лекарский шатер.
Окончательно пришел в себя, уже когда в бой пошли пешие воины. Стройные коробки с копейщиками в первых рядах надвигались друг на друга с неумолимостью волны магмы, скатывающейся со склона вулкана. Мне тоже нужно было готовиться, скорой мой выход.
Я подскочил к остаткам нашей кавалерии и приказал выделить десяток самых быстрых коней. Привел их к конному резерву. Теперь полная сотня копытных. Весна уже строила народ.
— Так еще никто не делал, — заметила она очевидное. То ли так своеобразно поделилась переживаниями, то ли отметила особенность момента.
— В этом и соль, — подмигнул я ей, седлая очередного Нео. — Готовы? — оглядел я десять десятков конных лучников. Да, сарматско-мангольская тактика. Подскочили, постреляли, развернулись и ускакали. До этого здесь не было настолько масштабных битв, где бы подобные подразделения имели смысл, но теперь все поменялось и надо испытать новый род войск. А там, глядишь, в историю войдет.
— Арбалеты у всех? — спросила Весна, и сотня взведенных самострелов воспарила вверх.
Я глянул на поле брани. Наших начали продавливать. Наступал переломный момент битвы. Сейчас или никогда.
— Вперёд! — скомандовал я, и мы рванули, обходя месившихся в низине пехотинцев, забирая как бы по краю «чашки» местности. Наш маневр не остался незамеченным, и наперехват послали то, что осталось от конницы противника. Только вот они не знали — мы стрелки.