В общем, очень надеюсь, что сумел втолковать гражданским и военным управляющим, так сказать: топ-менеджерам Державы, что в этот раз у нас будет как надо, а не как всегда. Тут кстати пришлись заранее приготовленные именные, запечатанные печатями канцелярий и Первого министра и Управления Имперской Безопасности, пакеты с инструкциями. Вот тут министры облегченно выдохнули. Это им было понятно. Циркуляр из вышестоящей инстанции, на который можно много лет выдавать отписки, и продолжать благостное ничегонеделание.

Только и тут они ошиблись. Просто бумаги еще не читали. Неисполнение планов по подготовке Империи к грядущим сражениям будет караться вплоть до совсем не почетной отставки с поста главы министерства. Потому что лучше вовремя сместить одного чиновника сейчас, чем потерять дивизию солдат на войне. А цена наших сегодняшних ошибок именно что такова. Жизни русских воинов — не больше, но и не меньше. Я это князю Александру с примерами доказывал. И добился-таки того, чтоб он со мной согласился.

Сплошное разочарование. Совсем-совсем иного я ожидал от так долго и тщательно подготавливаемого мероприятия. Активности какой-то, эмоций. Инициатив. А получил напряженное ожидание и равнодушие. Да чего уж там! Дележ какой-то медицинской шарашки затмил тему подготовки к войне по всем статьям. Боюсь после, в будущем, какой-нибудь дотошный историк так и назовет это наше заседание: «апогей конфликта великого князя Константина с военным министром Милютиным из-за военно-хирургической академии».

Благо до конца мая еще оставалось довольно времени, чтоб хоть как-то растолкать, расшевелить расслабившихся министров. Ну и взглянуть за одно — насколько ответственно навязанные в мое правительство вельможи относятся к своим непосредственным обязанностям. И было у меня ощущение, что первое наше заседание после летних отпусков, в сентябре, мы проведем в значительно обновленном составе.

То, что Милютин останется на своем посту стало ясно уже через день. Заседали мы в субботу, а просьбу о встрече от Дмитрия Алексеевича секретарь передал утром в понедельник. Отправил ему записку с предложением присоединиться ко мне за обедом. И вскоре получил согласие. Так-то я был отлично осведомлен, что военный министр особенным терпением не отличается, но ныне такие скорости движения информации, такие адские промежутки от принятия решения до реализации, что «сегодня в обед» — это практически «немедленно».

Утром же у меня было важнейшее дело, которое мы с Наденькой планировали с того самого дня, как у нас на ужине побывал немецкий посланник. Естественно, вопрос затрагивал как политические интересы Державы, так и должен был принести существенный прирост к выручке с экспортных операций. Ну и пара лишних копеек в наш с Надюшей семейный бюджет. По всем приметам, в сентябре у нас должна была родиться долгожданная дочурка, так что был смысл задумываться об ее приданном уже сейчас.