Предупредил секретаря и Анатолия Николаевича Куломзина — он уже неделю как исправлял должность моего заместителя, то есть товарища — об отлучке, и оделся, как для выезда в город. Вышел из знакомых до последней трещинки дверей Советского подъезда, прогулялся, глубоко вдыхая свежесть по-весеннему холодной еще воды, до набережной Зимней канавки. Полюбовался видами практически уже летнего Санкт-Петербурга.

Медленно, со скоростью прочих совершающих утренний моцион обывателей, прошествовал по Дворцовой набережной в сторону Адмиралтейства. Подумал еще, что надо бы выделить время и посетить-таки вотчину морского министра. О, великий князь Константин не забыл мое обещание о выделении средств на строительство новых броненосцев. А чтоб я не посмел затягивать с перечислением, хвастался, будто бы в секретных залах Адмиралтейства хранятся уже полностью готовые к передаче на верфи чертежи будущих кораблей. Еще он говорил, что, мол, такого еще свет не видывал, что даже Грандфлит не имеет такого воплощенного в стали совершенства, и что я непременно должен взглянуть на эти рисунки.

Да мне и самому было любопытно. Уже, кажется, рассказывал, как чертил какие-то каракули по просьбе нашего бессменного генерал-адмирала. Изображал так сказать собственное видение океанского броненосца. Художник из меня, конечно аховый. Но что-то похожее на броненосец «Князь Потемкин Таврический» я еще в школе в тетрадке в клеточку рисовал. А с тех пор мне на глаза и немецкий супер-линкор «Князь Бисмарк» попадался, да и собственно «родоначальник жанра», английский «Дредноут». Так что фантазия у меня разыгралась не на шутку. Ежели они все мои представления реализовывать в металле примутся, так в России-Матушке может и стали на все не хватить…

Пора было заходить обратно во дворец. Теоретически, как чиновнику второго класса, путь мой должен был лежать к центральному подъезду — Иорданскому — со стороны набережной. Это тому, к которому зимой пристраивают деревянный помост до самого невского льда, где на Крещение вырубают купель и строят вокруг временную, деревянную же, ротонду. Еще, через эти врата в Зимний должны были входить особенные и чрезвычайные посольские делегации в дни официальных приемов. То есть, Иорданский подъезд считался одним из четырех парадных, охранялся гвардейцами с обязательным присутствием офицера, и потому решительно мне не подходил.

Мне нужен был следующий, ближний к Адмиралтейству, Собственный Их Величеств подъезд. Именно оттуда, по узкой, не особенно презентабельного вида, лестнице, можно было подняться на второй этаж северо-западной части дворца, к личным апартаментам покойного Николая и Дагмар. Понятное дело, пока цесаревич Александр не сядет на трон, никто покушаться на занимаемые императрицей-матерью в Зимнем дворце площади не посмеет. Да и потом, как мне думается, тоже.