Но это так — к слову. На деле же, князь Константин, требуя дополнительных полномочий Совету Министров, мягко говоря, кривил душой. Потому как большая часть того, что должно было бы прибавиться, у меня и без того уже было. А то, чего не было, вроде составления прожектов новых и изменения старых законов — и даром не нужно. И так у нас этих, законодателей, так много, что девать некуда.

Формально в Российской Империи правом на, так сказать, законодательную инициативу обладали Сенат, Государственный Совет, Министерство Юстиции и Второе отделение, Его Императорского Величества канцелярии. Реально, начиная с правления Александра Второго, хоть сколько-нибудь важные реформы готовились в тиши уютных кабинетов дворцов. Сначала — большей частью, в Мраморном. После, уже при Николае Втором, в Зимнем.

Сенат, задумывался царем Петром Великим, как некий орган, где виднейшие мужи Державы станут измышлять и реализовывать делами прожекты по возвеличиванию Империи. Но уже при Петре же стал простой околопрестольной говорильней. Местом, где плелись изощренные интриги, и создавались заговоры. Не мудрено, что к началу девятнадцатого века Сенат и вовсе перестал исполнять какие-нибудь функции. Став в конце концов, при Николае Первом, этакой почетной богадельней, где заседали престарелые, ни на что более не годные, чиновники трех высших классов по Табелю. Ничего не решавшие, ни за что не отвечавшие, и ни кем всерьез не воспринимавшиеся.

Однако, реформы Александра Второго, коснулись и вяло умирающий Сенат. Именно туда передали все судебные дела, связанные с преступившими Закон гражданскими администраторами пяти высших классов. По сути, детище Петра, стало не более чем Верховным Судом, чьи решения признавались окончательными, и кои обжаловать было более негде. Или, что вернее: Сенат стал высшей кассационной инстанцией страны. Были образованы Гражданский и Уголовный кассационные департаменты, обладающие правом толковать запутанное законодательство, основываясь, что называется «духом», а не только «словом». В семьдесят втором, по настоянию князя Владимира, было создано особое присутствие Правительствующего Сената, занимавшееся рассмотрением политических дел в качестве суда первой инстанции.

С Госсоветом, так же, как и с Сенатом, тоже получилось ни шатко, ни валко. Но это уже чадо, рожденное не Петром, а другим видным реформатором органов государственного управления Империи — Михаилом Михайловичем Сперанским.

Идея была не плоха. Одного только граф Сперанский не учел — чтоб что-то к лучшему изменить, нужно очень этого хотеть. А чего хотели те три десятка назначенных лично императором вельмож, что заседали в Госсовете? Внимания царя, денег и власти. Нужды народа, а часто и страны, в этом списке вообще не присутствуют. Заметили?