Полномочия Госсовета предусматривали рассмотрение новых законов, изменения в старых, контроль за работой внутреннего управления — с правом производства судебных слушаний над провинившимися, составление ежегодной государственной росписи доходов и расходов, и отчетов по ее исполнению. На деле, вельможи создавали комиссии, тянули время и гнобили проштрафившихся губернаторов и министерских. И… Да собственно и все. Бюджет как верстался в недрах министерства финансов, так и продолжал верстаться. Контролем занималось Контрольное управление и жандармы, а новые законы… В кабинетах. Я уже говорил.

К середине века в ведомство канцелярии Госсовета передали дела об учреждении акционерных компаний, выдачу особых привилегий и привилегий об изобретениях. Потом еще и дела о «введении во дворянство и присвоении почетных титулов — княжеского, графского, баронского». И тут выяснилось, что сидение на заседаниях весьма прибыльное дело. Причем, во всех смыслах. Желающих «подмазать», чтоб «поехало» всегда хватало. Как и желающих получить мзду вельмож, которые вынуждены были, так или иначе, проталкивать нужные бумаги через комиссии Госсовета.

Одновременно, тем же «Учреждением», из компетенции Госовета изымалось все, как-нибудь касающееся гражданского и военного управления страной. А чтоб государственные советники не отвлекались на всякие пустяки, комиссию по составлению Законов передали из канцелярии Совета во Второе отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии. И без того слабые законотворческие возможности, теперь попросту исчезли, обратившись, в лучшем случае — законосовещательными.

Министерство Юстиции вообще никогда ни единого закона не выпустило. Министр юстиции одновременно был генерал-прокурором Сената, и входил в члены Госсовета. Министерство осуществляло надзор за деятельностью прокуроров и судей, но в законотворчество не лезло. А канцелярия императора — она и есть канцелярия. Проверить прожекты на соответствие Кодексу они еще в состоянии. Выдумать что-то новое — увольте. Держат там не за инициативность, а за верность.

А теперь: «внимание! Вопрос». Если регенты решили передать в Совет министров функцию учреждения акционерных обществ, то что останется Госсовету? И как сильно обрадуются не малой величины господа, когда узнают, что ловкий Воробей перехватил у них этакую-то кормушку⁈

Дело ясное — опять политика. Легкая подставка со стороны императорской семьи. Однозначно, как говорится. Так эвот, легким движением пера, «два зайца» одним выстрелом. С одной стороны вроде бы явный знак особого благоволения. С другой, вокруг непокорного Воробья создается полоса отчуждения. У первого министра прибавляется власти, и одновременно — растет количество недоброжелателей. Что же станет делать бедный, обложенный как волк красными флажками, граф Лерхе? Так, понятно что! Побежит за поддержкой к всесильным великим князьям. Станет зависим, а значит, управляем.