Он замолчал, словно обдумывая следующие слова.
— Переставали верить в бога, теряли последнюю опору. Зачем молиться, зачем терпеть, если все равно через сто лет справедливость сама придет? Зачем страдания, если где-то там, в будущем, люди без страданий живут? Вера слабела, надежда умирала, оставалась только зависть к тем, кто в том прекрасном времени родится.
Поднялась волна бессмысленных побегов — не потому что дома ждали, а просто чтобы не видеть этой каторжной жизни. Бунты вспыхивали — не из-за жестокости начальства, а от отчаяния, что живут не в то время. Самоубийства участились — люди вешались не от горя, а от тоски по будущему, которое им описали, но которого они никогда не увидят.
Мы поздно спохватились, лишь когда половина острога взбунтовала. Того рассказчика в одиночную камеру посадили, а потом и вовсе…
Он не делал ничего плохого, лишь сеял хаос в умах. И это оказалось опаснее любого пушечного выстрела, любого мятежа. Потому что против пушки можно стену поставить, против бунтовщика — солдат выставить. А против мысли, против мечты, против зависти к несуществующему будущему — что поставишь?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Я ничего плохого про вас не говорю, может, вы и хороший человек, с добрыми намерениями. Но вы — спичка в пороховом погребе, понимаете? Вы несете в голове знания, которые могут и созидать, и разрушать с одинаковой силой. Каждое ваше слово, каждый совет может стать либо благом, либо проклятием.
И самое страшное — вы сами можете не осознавать, какое слово, какое действие станет той самой искрой, от которой все полыхнет.
Глава 13
— Для одних вы надежда на лучшее будущее, для других — смертельная угроза привычному укладу, а для третьих — просто инструмент, которым можно воспользоваться для своих целей. И пока вы не примете сторону, пока не решите, с кем вы и против кого — вы ходите по лезвию ножа. И не только ваша судьба на кону, но и судьбы всех, кого ваши знания коснутся. Время такое наступило — переломное. Старое рушится, новое рождается. И в такие времена каждое слово весит больше обычного, каждое решение влечет за собой последствия, которые через годы отзовутся. Подумайте об этом.
Я посмотрел на собеседника, который молчал, словно застыв в какой-то особенной неподвижности. Лицо его оставалось невозмутимым. То ли он был погружен в глубокую задумчивость, взвешивая сказанное и мою реакцию на это, то ли еще что-то. Глаза его были устремлены куда-то в сторону, но я чувствовал, что он внимательно следит за каждым моим движением боковым зрением.
Наконец я решился прервать эту затянувшуюся паузу: