Громкий и настойчивый стук пробудил Орту примерно часов в десять утра. Проснуться оказалось тяжело. Голова продолжала гудеть, в глазах рябило, даже если не шевелиться. Десять секунд тишины, и началась очередная череда ударов о дверное полотно, приправленных недовольными криками Бала, который уже минут десять пытался докричаться до Орта.

А Орта пытался вспомнить, что же произошло этой ночью, но ничего не получалось. Мало ему было проблем, так ещё и стук мешал сконцентрироваться.

— Слышу… — произнёс Орта.

— Неужели! — выкрикнул из-за двери Бал.

Орта собрался духом, кое-как поднялся и побрёл открывать, дважды покачнувшись по пути, удержался он, только опершись на стену.

— Ну, ты дал! Минут двадцать стучусь, — приукрасил Паладин. — Ору, а толку ноль.

— Как это? Мы с тобой разговариваем, значит, толк есть, — возразил Орта, возвращаясь к кровати; он снова лёг, пытаясь понять, что с ним не так.

— Выглядишь каким-то мёртвым, — озадаченно проговорил Бал.

— Что-то хреново мне!

— Насколько? Прям ходить не можешь? Пойду пока вниз, пожру. А ты скоро догонишь? — готовый тут же уйти, затараторил Паладин, видимо, и не собираясь оказывать ему помощь.

— Да, сейчас немного в порядок себя приведу и спущусь.

— Хорошо, а то остыло уже всё. Заказал, а потом за тобой пришёл, — уходя, проворчал Бал, заставляя друга почувствовать себя виноватым.

Орта понимал: болеть нет времени. А в голове засела странная мысль о какой-то крайне важной для него девушке, но какой, вспомнить он никак не мог. Зато от ночного озарения ничего не осталось. Поднялся, похлопал себя по щекам и отправился в ванную. Умываясь, посмотрел на себя в зеркало — и испытал шок.

— Это ведь не моё лицо… — сам не ведая, отчего был настолько уверен в этом, Орталеон завис, тупо всматриваясь. А потом, пытаясь опровергнуть эту мысль, ощупал собственные скулы. — Точно не моё! Ну, форма и черты очень похожи, подборок, нос тоже вроде, а вот глаза и волосы… Мля, год за пять, оцифрованная вселенная… Твою же мать, я нахожусь в Лимбе!!! — осознавая все свои прошлые заблуждения, воскликнул Орта, несколько раз подряд резко поменявшись в лице. — Макош! Я ведь болван, не уложившийся в девять человеческих жизней, — он быстро вспоминал причины и цели своего появления в этом месте. — Вот же Странник! Мог бы и предупредить.

Вспомнились недавние бабы. Брезгливо передёрнулся и забыл, не испытав, однако, мук совести.

В течение следующих десяти минут Орта перезагружался, уставившись застывшим взглядом на собственное лицо. Воспоминаний становилось всё больше, причём абсолютно разных: последняя жизнь, детали разговора со Смертью и объяснение тяги к катане с кимоно, а также красный знак обратного солнца на спине, как дань уважения отцу и месту рождения.