«Однако, учитывая стабильную сверхприбыль „РЖД“, эти аргументы выглядят как минимум лукавыми. Этот конфликт — не просто бизнес-спор. Он отражает напряженность между аграрным (Дроздовские) и транспортно-промышленным (Деникины) лобби в условиях нестабильной политической коалиции. Семья Деникиных исторически является важной частью любой правящей коалиции, используя своё влияние на транспортные артерии для политического давления. С падением правительства Слащёва этот судебный спор может стать одним из рычагов влияния на будущие досрочные выборы и во многом определит их повестку», — сделал вывод автор статьи, один из депутатов ПНП.

Я тоже совершенно ясно припомнил, что тарифы на угольные перевозки по Транссибу для нашего, колчаковского, холдинга, ставят бизнес на грань рентабельности. Вспомнил, как отец периодически говорил, что с монополией Деникиных на железную дорогу надо что-то делать.

— Аришенька, — позвал я, не отрываясь от экрана. — А что там у твоей семьи за проблемы с кланом Деникиных? Смотрю, у вас тут серьёзные судебные споры.

Арина вздрогнула и медленно повернулась ко мне, её пальцы застыли над клавиатурой.

— А, что-что? Я тут почти нашла нам пару вариантов… Что ты сказал, Вит?

Я повторил вопрос, чем весьма озадачил рыжую.

— Я точно не знаю, Вит. Отец особо не распространяется, но он страшно недоволен железнодорожными тарифами, — она пожала плечами. — Это длится много лет. Эти Деникины всех стригут на перевозках, и особенно тех, кто возит сельхозпродукцию из Кубани и Крыма вглубь страны. Понимаешь, «Республиканские Железные Дороги» вроде как госкомпания, но Деникины имеют там контрольный пакет акций, а потому просто диктуют цены. Никакой свободной конкуренции, насколько я понимаю. Хотя я в этом и не разбираюсь.

— Не прибедняйся, рыжушка. Так значит, у твоего клана тоже вражда с Деникиными, как у и нашего?

— А у вас почему? — заинтересовалась она.

— У нас страдают угольные перевозки, прочее минеральное сырьё и полуфабрикаты. Не хватает полувагонов, а довести это всё по Транссибу во Владивосток стоит каких-то совершенно безумных денег, насколько я знаю со слов отца. Надо будет, — я поднял палец, — завтра прояснить этот вопрос с Семёновым.

Анжелика, не поднимая головы от флакончика с лаком, дополнила голосом, полным легкого превосходства:

— Деникины — важнейшая часть политического болота, Вит. Ключевая часть! Они всегда, вот абсолютно всегда за последние полвека, входят в любую правящую коалицию. А почему?

— Ну и почему же? — повернулась к ней Арина.

— А потому, что транспорт — это кровь экономики, — торжественно продолжила моя пассия. — Они всегда в тени, но их деньги и влияние стоят за доброй четвертью голосов в парламенте. Так что, рыжая, ваши проблемы с ними — это политика чистой воды.