— Но зачем?.. — прошептала она.

— Мир Изомович способствовал тому, чтобы собрать доказательства на очень влиятельного человека. Он за решёткой, но оказалось, что у него очень длинные руки.

— Тарханов, — выдохнула она.

Полковник замолчал: секунда, две, три… сглотнул и продолжил:

— Он проследил за бывшим начальником охраны Тарханова и оказался в ловушке. Его экстренно перебросили в Иран под видом командировки, следом за Дато Давидяном. К сожалению его раскрыли. Вопрос времени, когда его ликвидируют.

Комната поплыла перед глазами. Иран. Ликвидируют.

— Мы не можем связаться с ним напрямую, — продолжал полковник. — Все его контакты прослушиваются. Единственный способ передать ему инструкции и план эвакуации — это подойти к нему вплотную. Так, чтобы это не вызвало подозрений.

Он положил на столик небольшую бархатную коробочку.

— Мир сейчас находится в той же гостинице в Тегеране, где будут жить победители конкурса. Вы — одна из победителей. Официально. Вас будут встречать репортеры, вам предложат контракт. Вы — талантливый архитектор, чей проект покорил жюри.

— Это же… обман, — выдавила Лена.

— Это шанс спасти вашего мужа, — жестко отрезал Степан Владимирович. Он открыл коробочку. Внутри, на черном бархате, лежало изящное золотое украшение — подвеска в виде цветка лотоса. — В этом украшении спрятан микро-контейнер с Digispark. Это ключ к его спасению. Ваша задача — во время одного из официальных мероприятий «случайно» обронить его рядом с Миром. Он поймет.

— А если… а если у меня не получится? Если его не будет рядом?

— Он будет. Если он увидит вас там, он поймет, что это связь. Мы не можем послать никого из наших — все, кто работал по этому делу, уже засветились. Вы — единственный человек, чье появление рядом с ним будет выглядеть естественно. Я больше никому не могу это доверить.

Он посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни сочувствия, ни жалости — лишь стальная воля.

— Вы поедете в Иран, Елена Валентиновна. Это не просьба.

Лена смотрела на подвеску. Маленький, изящный цветок, в котором была заключена жизнь ее мужа. Страх ледяными тисками сжимал горло, но сквозь него пробивалось отчаянное понимание. У нее нет выбора.

— Что я должна делать? — спросила она, и ее собственный голос показался ей чужим.

***

Тегеран встретил Лену майским зноем и вспышками фотокамер. Всё было как обещал полковник: официальные лица, улыбки, поздравления. Их проект — “Сад Надежды”, — теперь красовался на огромных баннерах. Фальшивый триумф.

Торжественный вечер проходил в самом высоком здании города, в бальном зале с панорамными окнами. За ними — вечерний Тегеран, море огней. Внутри — море людей. Лена, облачённая в вечернее платье А-силуэта с тонким восточным орнаментом, чувствовала себя хрупким экспонатом под стеклом. Скромный вырез под горлышко и длинные полупрозрачные рукава лишь усиливали это ощущение отчуждённости. Каждый взгляд казался оценивающим, каждый комплимент — завуалированной угрозой, попробуй угадай, кто враг, а кто друг.