— Всё? Могу бежать? — спрашивает он.

— Да, иди! — рядом со мной уже есть черное зеркало, но невидимое для остальных, из которого смотрит мой образ, полностью составленный из памяти прошлых итераций.

Через него я настолько закручиваю дороги к ядру, что успею отсечь связь до распространения яда, а вот сам палач из Номской Унии даже не заметит увеличения маршрута, так как для него это будет сродни телепортации.

— До встре… — голос Альмадомара резко оборвался, когда он сделал шаг вперед и ступил на созданную мной дорогу.

Как только он исчез из поля зрения, я тут же оборвал все связи с сотворенными путями. Кажется, ничего страшного не произошло, значит, всё получилось. До победы над своим образом я бы не смог такое быстро провернуть.

— Теперь мы, — говорю Фриму и создаю новую дорогу, которая приведет почти в ту же точку, но на отдалении от умертвия.

Арена остается позади, пока сквозь тьму мы вываливаемся совсем рядом с ядром Бесконечного Лабиринта. В прошлый раз текущей итерации мы даже не сумели до сюда дойти, так что можно сказать, что впервые смотрю на эту беспредельность. Если Излом — это хаотичные структуры из кубических блоков, собранных в самые разные бессмысленные формы, то здесь нас встречает пустое пространство с белой землей и белым небом. Поверхность под ногами чуть темнее, поэтому можно понять, что перед нами возвышается холм, а на его вершине источник единственного звука здесь.

«Боже мой», — это первая мысль, когда я услышал надрывный вопль Альмадомара.

Он перед нами на холме стоит на коленях, его тело дымит и разрушается от яда настолько, что буквально рассыпается в прах, но его бессмертие не сдается и восстанавливает тело. Кто-то другой умер бы на месте и больше не мучался, а вот Альмадомар сгорает заживо, растягивая смертельную пытку до бесконечности. И что хуже всего, я не могу ему ничем помочь, ни арканой, ни тем более приблизиться и подать руку.

— Давай! Ты должен идти дальше! — мы не сможем применить яд, пока не дойдем до эпигена.

— ААААААА! — орет палач, но поднимается на ноги.

Вот это сила воли, не уверен, что смог бы пройти тот же путь, но Альмадомар заставляет тело идти вперед, несмотря на рассыпающиеся ступни. Если ноги отказали, он просто ползет, пока они не отрастут заново. Если все конечности рассыпались, то он перекатывается. Скорость уничтожения тела от яда примерно равна скорости восстановления, умертвие бесконечно воскресает, делая шаг за шагом, буквально воюя за каждый сантиметр пройденного пути.

— Это будет продолжаться долго. Попробуешь еще раз отправить его с помощью символа Пути Разума? — спрашивает Фрим, а его лицо с повязкой на глазах остается бесстрастным.