— А чего тут предлагать, — выразил всеобщее мнение Пантелеев. — У нас на такой случай процедура предусмотрена!
— О чем он? — удивленно спросил благоразумно помалкивающий до сих пор цесаревич.
— Ну, я слышала, что есть у рейдеров один обычай, — нехотя ответила ему Таня. — Но вообще это легенда…
— Чистая правда это, — жестко усмехнулся Вахрамеев и, видя недоуменные взгляды некоторых членов экипажа, пояснил. — Годов тридцать тому назад англичане тоже вздумали такое судилище устроить. Тогда приватиры отловили британцев, сколько смогли, и предложили обменять. А чтобы тем хорошо думалось, каждый день одного из заложников с неба им на крышу кидали.
— Но это же варварство! — удивленно посмотрел на своих друзей Николай.
— Верно, — не стала с ним спорить Калашникова. — Но с тех самых пор никто подобное судилище не допускал.
— Так что будем решать? — надрывался «Телок».
— Скинуть парочку японцев на их базу, глядишь, и поумнеют, — хищно осклабился Пантелеев.
— Правильно! — поддержали его восторженным ревом остальные.
— Не получится, — покачал головой Зимин.
— Это почему?
— Во-первых, пленных у нас нет. Всех, кого удается захватить, мы передаем гоминьдановцам. Во-вторых, это японцы. Для них попавшие в плен все равно себя опозорили, и если мы их убьем, то туда и дорога!
— Может еще и в-третьих есть?!
— Как не быть… Формально приговор вынесли китайские коллаборационисты, а на них и вовсе всем наплевать.
— И что же делать?
— Прекратить балаган и расходиться. А всех командиров прошу на совет…
— Нет уж, так не пойдет! — попытался возразить кто-то из рядовых рейдеров, но вышедший из себя Зимин не позволил.
— Молчать! — рявкнул он. — Вы на войне, а не в богадельне! Приказываю всем разойтись!
[1] Кайгун-тюса / коммандер — Чин в японском флоте равный подполковнику или капитану второго ранга ВВФ РИ. Следующий — капитан (капитан первого ранга ВВФ РИ)
Глава 34
Собравшийся сразу после просмотра фильма совет капитанов начался очень бурно. Большинство входивших в зал заседаний при штабе эскадры были вне себя от злости и даже не думали это скрывать. Лишь немногим удавалось держать себя в руках, но по их горящим глазам и ауре было видно, что это ненадолго.
Март и ненавязчиво присоединившийся к нему Николай последними проникли в зал совета. Охрана, увидев и, что самое главное, узнав цесаревича, не смогла самостоятельно определиться, пускать его или нет, а он тем временем пробрался внутрь и, стараясь оставаться незаметным, отыскал местечко на стуле у стены. Колычев прошел к столу и сел за него, справедливо посчитав, что имеет на это равные с остальными права.