Байк и его всадник сейчас стали единым целым — «оружием в руке», «божественным ветром-камикадзе», способным пробить защитную ауру одержимых монстров. Артефактор выплеснул в этом ударе всю свою энергию, всю волю и мощь намерения, стремясь, чтобы урон оказался наибольшим для врага.
Прежде он и не думал, что такой мгновенный выход силы возможен для одаренного, но в тот момент ему было не до размышлений. Он просто сделал то, что должен был. И вылетел из седла, покатившись по земле, стараясь сгруппироваться и просто выжить. Сил не осталось от слова совсем. Остатки сгорели в попытках погасить урон телу от столкновения с грунтом.
Любой человек на его месте давно бы превратился в переломанную куклу. Но думать сейчас надо было о другом. Покачиваясь, Ибрагим медленно поднялся на ноги, вытащил короткий меч и бросился на помощь своим.
Со стороны это, наверное, выглядело очень ярко, мощно и сокрушительно. Но куда важнее, что Март получил те самые необходимые ему секунды, чтобы вернуть тело и сознание под контроль, подключиться к «сфере» и обрести защиту.
Меч словно по своей воле оказался в его руках, и он с каким-то запредельным рыком, который пронял и заставил на миг споткнуться даже самых могучих врагов, а соратников, наоборот, наполнил уверенностью, ринулся вперед.
Началась кровавая рубка. Все происходило в алых отсветах горящей гауптвахты и грохоте артиллерии, бьющей как с земли, так и с небес. Все менялось с такой стремительностью, что сторонний взгляд ничего бы и не смог рассмотреть. Как бы ни были сильны одержимые ёкаями бойцы, но с отрубленными головами и руками драться они уже не могли.
На той скорости, на которой сейчас шел бой, даже большой силы прилагать к оружию не требовалось, главное — верно направить клинок и попасть. И можно двигаться дальше, оставив позади рассеченное и фонтанирующее кровью тело, в котором вопреки всем законам природы продолжала зачем-то упрямо теплиться уже беспомощная жизнь.
Все закончилось так же внезапно, как и началось. Еще миг назад они яростно дрались, и вдруг наступила тишина.
— Кто убит, тот убит, кто бежал, тот бежал, — устало заключил Март, вытирая клинок и вкладывая его в ножны.
Оглянувшись, он увидел лежащее неподвижно тело Николая. Рядом с ним стоял, ухватившись за простреленный бок, Горыня, прежний боцман «Бурана», казалось, сам еще не осознавая, как и уцелел в этой безумной мясорубке. Осознание появилось в голове Марта сразу же.
Сдернув с себя гайтан энколпиона, Колычев, приподняв безвольную голову цесаревича, надел крест ему на шею. А сам мысленно воззвал к Искину, Киму и Хаджиеву.