Спустя где-то полчаса песнопений желтоватые Сильмы начинают светиться. По моей коже пробегают мурашки, нутро холодеет и свербит. Чувствую, как ящик внутри сжимается и вытекат наружу черной струйкой. Вытекает он прямо в бесцветный кристалл. Пока Хаос сжат, пока заточен в ящике, он должен уместиться в этом камне, который тоже не совсем камень, как и Сильмы, но мощнейший артефакт с огромным энерговместилещем.
Хрясь!
По прозрачному, уже чуть потемневшему камню пробегают змейки мелких трещин. Почти незаметных, и всё же. Собравшиеся ангелы, ифриты и амазоры удивленно переглядываются. Моя жена тоже взволнована.
— Так должно быть? — спрашивает Лиза.
— Нет, — бормочет Иглид. — Это значит, энерговместилища недостаточно.
— Невозможно! — растерянно возражает Кельвин. — Кристалл может удержать в себе энергию нескольких миров!
Я с ожиданием смотрю на них, а почти черный кристалл между тем снова трескается.
Хрясь!
— Как он устроен? — спрашивает Лиза.
— Кристалл ведет в другое измерение, куда мы и хотели поместить Хаос, — отвечает Кельвин.
Хрясь! Хрясь!
Трещины соединяются, и от граненной поверхности откалывается осколок. А из меня продолжает вытекать поток Хаос. Кристалл же явно не справляется.
— Прекращаем, — резко прерываю песнопение.
Ангел-ритуалист замолкает.
Черная нитка Хаоса обратно потекла в меня. Ящик внутри снова начал наполняться безграничной силой.
Кельвин говорит:
— Но может…
— Никаких «может», — я убираю Сильмы с колен и встаю. — Идея не удалась. А жаль, столько сил потратили.
Сильмы гаснут, а черный расколотый камень снова становится прозрачным.
Тог задумчиво чешет мохнатую щеку:
— Мда, жалко моих ребят.
— И моих девочек, — вздыхает Иглид. — Получается, в прошлый раз в Твердыне они ни за что погибли.
— И что нам делать? — вздыхает Кельвин.
— Вам — ничего, — отвечаю. — А мне пора наведаться к князю Перуну.
— К папе? — смотрит на меня Лиза. — Но он же в Междумирье! Держит Кости мироздания!
— Я помню, — подхожу к княжне и касаюсь пальцами ее нежной щеки. — Или ты за меня волнуешься? Признавайся, жена.
Она краснеет и виновато опускает взгляд.
— Прости, Сеня, за мое малодушие. Ты — мой муж и лучше меня знаешь, что надо делать тебе. Да и мне тоже, — признается она, чуть помедлив.
— Теперь я слышу правильные слова, — улыбнувшись, легко целую жену. Затем оборачиваюсь к Кельвину. — Показывайте мне дорогу к этому Междумирью. Я отправляюсь немедленно.
Глава 26 — Финал
Вокруг бесконечный мрак, глаза с трудом привыкли к темноте. Сколько я уже спускаюсь? Не знаю. Помню, как мы с ангелами сгрудились у бездонной пропасти возле подножия Горы Призыва, и я спросил Кельвина: