Дося поработала хорошо. Накупила приличной одежды, а также нашла элегантную деревянную трость, с такой не стыдно и показаться. Локтевой костыль летит в мусорку, да здравствует новый стиль.
На следующий день мы с мамой едем на встречу со Свиридовым. Небольшой ресторанчик в центре Твери, посетителей немного. Анатолий пришел вместе со старшим сыном Павлом. Оба натягивают улыбки, но взгляды злые. Действует мой магнетизм. Ну ничего. Ух, я вас еще огрею.
— Елизавета Юрьевна, мы получили ваше шантажное требование, — супит брови Анатолий. — Вы считаете это правомерным?
— Правомерным будет пожаловаться в Земский суд, — спокойно говорит мама. — За избиение моего сына.
— Вы же знаете, решения земства носят рекомендательный характер, — вскидывает бровь Анатолий.
— Скорее, полурекомендательный, Анатолий Игоревич, — вставляю и я свои пять копеек. — Сторона либо исполняет решение, либо нет и тем самым соглашается на решение иным способом. Например, войной родов.
— Итого, иск в земство стал бы летальным для вашего рода, — довольный Павел едва руки не потирает. — У вас нет ни дружины, ни нормального оружия.
— К счастью, нет, не летальным, — чуточку усмехаюсь. — Наш князь не приемлет войн внутри Дома. Поэтому вопрос бы просто пошел выше — на рассмотрение Княжеским судом.
Свиридов мрачнеет, а его сын так вообще чуть ли не гримасничает.
— Значит, всё-таки шантаж? — смотрит он на Елизавету.
Мама не меняет равнодушного выражения лица. Она ничего не говорит, давая мне право ответить. Ведь я уже показал себя неплохо.
— Вы смотрите однобоко на ситуацию, уж простите, — я смотрю прямо в глаза Анатолию. — Вы думаете, что виной нашего жесткого поведения всего лишь школьные разборки?
— Тебя топили в реке! — рычит Павел, не выдержав. — Конечно, ты злишься, щен…
— Паша, — одергивает сына Анатолий, и тот замолкает пыхтя, как животное. — Ну молодой человек, расскажите и чем же мы вызвали ваш гнев?
— Тем, что подсунули нам на завод крысу, — я меняю тональность. Теперь мой голос резок и буквально рубит слух.
Лицо Анатолия вытягивается. Ага, старый лис, закончилось время пить соки из Беркутовых. Теперь твоему кошельку пора пустеть.
Мама удивленно смотрит на меня, глаза круглые-круглые и в то же время восхищенные. Вроде я сказал странную вещь, но как уверенно и твердо!
— Это очень серьезное обвинение… — медленно произносит Свиридов.
— И да, вы правы, — не слушаю старика. — Этим недостойным поступком был разбужен гнев Беркутовых. Этот гнев успокоит только кровь. И она прольется уже сегодня-завтра.
Глава 5 — Наказание