Демон «Баррон», которого упоминают в протоколах процесса Жиля де Рэ – это вовсе не сын Трампа, как намекали некоторые либеральные критики, а всего лишь один из клерков Эпштейна, договаривавшийся с Прелати о деталях экскурсий и числе заготовленных детей.

Теперь экраны лабораторных компьютеров, скрытых в отдельном домике, пестрят якорными точками в прошлом. На каждое из преступлений Жиля де Рэ, задокументированное в материалах процесса, находится клиент – один или группа. Кто из них простые туристы, а кто медиумы «Розового Заката», Эпштейн не знает.

Особенно широкий выбор адских услад предлагает Villa Jovis.

Здесь записки израильского физика отвечают наконец на вопрос, уже давно возникший у Голгофского.

Что, собственно, заставляло императора Тиберия и Жиля де Рэ раз за разом повторять этот опыт? Понятно, что их провоцировал засевший в будущем Эпштейн, но что за польза была им самим от этой коллаборации?

Дело тут не в обещаниях и посулах – чем можно соблазнить римского императора? Дело было в самой природе опыта. Подключение к квантовому полю информации, через которое осуществлялся контакт, на несколько мгновений как бы раскрывало древним участникам этой драмы саму природу сознания и бытия, и переживание это было настолько небывалым, божественным и высоким, что никакой иной награды или доказательства им не требовалось.

Сам момент перехода был таков, что жертве (а у нас есть все основания называть так и Тиберия, и Жиля де Рэ) казалось, будто в нее вселяется бог (в случае де Рэ – конечно, дьявол, но в мире Тиберия разницы между этими понятиями еще не было).

Император и маршал чувствовали себя причастными к великой тайне, и за короткий проблеск трансцендентного доверяли свое тело желающим сойти в него божествам (или, в случае де Рэ, демонам). Именно это Жиль де Рэ и называл «знанием» в своих инкантациях – вспомним протоколы его дела. Ради такого небывалого переживания он и решился на запретный контакт с духами тьмы.

Тиберию происходящее не казалось странным вообще – это было вполне в духе ранней империи. Тиберий ведь и сам был в известном смысле богом – поэтому смотрел на действия вселявшихся в него богов со снисходительным пониманием. Ну а де Рэ, наглядевшегося на зверства англичан, тоже мало что удивляло.

У Эпштейна-физика к этому времени появляются новые наброски математической модели происходящего. Одновременно с ними возникают серьезные опасения. Суть их вот в чем: мультиверс ведет себя не просто как физическая система, но и как живое существо. Редкие перемещения сознания между прошлым и будущим (или, возможно, пластами мультиверса) – это комариный укус, на который реальность практически не реагирует (если реакция и есть, она ничтожна).