Жанна…
Самое невыносимое, понимает Голгофский, что англичане сожгли ее опять – через шестьсот лет… А он, Жиль де Голгофский, снова опоздал. Опять не смог ее защитить…
Голгофский падает на колени. Из его груди вырывается полный боли крик. Должно быть, его слышно далеко вокруг.
И тогда в воздухе над ним вдруг появляется сияющий силуэт Девы.
– Не плачь, мой Жиль, – шепчет она. – Ты ни в чем не виноват. Возвращайся домой и жди… Клянусь, эта битва не была последней…
Голгофский падает лицом в траву. Ему еще больно и страшно, но светлый луч, коснувшийся сердца, успокоил. Выплакавшись, наш автор встает. Пора уходить – но сперва нужно закончить осмотр.
Голгофский хмуро оглядывает английский cover-up. Он совершенен. На одном фундаменте даже трафарет с рисунком Бэнкси: мужик в прокурорском парике бьет молотком зазевавшегося маггла… Вот тут Бэнкси на своем месте, и без обычного когнитивного чехла из истекающих слюной британских таблоидов…
Одно граффити вызывает у Голгофского изумление.
SAVILE RAN PUCELLE [34]
Понятно, что стилисты MI–13 косят под обычную футбольную надпись вроде «Millwall ran Marseille». Но почему они вспоминают мертвого Савиля? Ведь раны Вселенной уже затянулись…
И здесь Голгофский понимает.
Сам Савиль к моменту смерти забыл почти все. Эпштейн – тоже. Но на них пришелся главный иммунный удар Вселенной – а британские туристы, побывавшие в прошлом и собравшие в нем кровавую жатву, до сих пор все помнят (как и сам Голгофский). Это теперь один из новых балансов Вселенной. Гости острова Св. Якова молчат, не лезут снова в прошлое, и мультиверсу нет дела до их памяти.
Именно так – несимметрично и странно – работает космический иммунитет. Занимавшиеся проектом цэрэушники мертвы. А гавроши-пользователи живы – и помнят все…
Видимо, операцией по зачистке командовал какой-то баронет с ледяной кровью, посетивший в свое время остров Св. Якова и Бретань XV века. Теперь он мстит Вселенной за мертвого шефа…
Голгофскому делается страшно. Англичане, возможно, знают и про него… Они считают его опасным…
Или нет?
Наш автор выбирается из лагеря Жанны, вынимает телефон и вызывает машину. Откликается тот же Uber black – водитель еще рядом. Голгофский переводит дух, только когда видит знакомое лицо.
* * *
Вернувшись в Нью-Йорк, Голгофский первым делом заказывает заупокойную католическую мессу по Жанне. Она говорила, что бокорам это подходит – Бог-де забывчив, а духи помнят про нее и так (узнав про нравы мультиверса больше, Голгофский лучше понимает, что имела в виду Жанна под «божественной забывчивостью»).