– И как ты ее решил?

– Ты не поверишь, муж ослицы. Здесь начинается чудесное и волшебное.

– Я попробую поверить, – сказал Авраам. – Расскажи.

– Ты знаешь, наверно, что богам одинаково доступно будущее и прошлое. Сет показал мне во сне одного могучего владыку из далекого будущего и дал доступ к его уху.

– Как его звали?

– Халиф Аль-Мамун. Я нашептал ему множество сказок про великое сокровище, скрытое в пирамиде, и возбудил в нем желание овладеть им. Это было несложно – ты знаешь, как алчны земные цари.

– Да, знаю, – кивнул Авраам.

– Я объяснил халифу, где именно долбить туннель, чтобы попасть точно в стык коридоров, запечатанных гранитной пробкой. Камнетесы Аль-Мамуна сделали всю работу, обошли гранитный затвор – а затем я принес в жертву Сету черную овцу, и он на одну ночь перенес пробитый халифом туннель в мое время. Мне и моим сообщникам осталось только проломить узкую стенку из известняка, и мы попали в самое сердце великой пирамиды.

– И?

– В погребальной камере царя не оказалось никаких сокровищ. Там были только тяжкий золотой колос и мощный золотой скарабей, лежащие по бокам саркофага. Была еще скрижаль с надписью, где Хуфу проклинал будущих грабителей и объяснял, что все деньги страны ушли на строительство пирамиды…

– И что случилось после?

– Я велел своим людям разбить саркофаг и разрубить мумию на части. Но никакой злобы, как ты лживо заявил, я при этом не испытывал. Наоборот, сердце мое было полно благоговения.

– Понятно, – сказал Авраам. – Извини, таких подробностей я не знал. И что случилось потом?

– Потом начало действовать проклятие фараона, и между моими людьми завязалась драка. Они поубивали друг друга прямо в царской камере. Тех, кто выжил, добил я сам. В последние минуты, когда Сет соединял два времени, я покинул пирамиду по туннелю Аль-Мамуна. Я оставил в проходе золотой колос, чтобы халиф смог оплатить работу своих камнетесов. Говорят, когда он переплавил его на монеты, ему как раз хватило.

– Да, – сказал Авраам, – даже твоя работа не всегда прибыльна.

– Не всегда, – согласился Нефер. – Но затем по воле Сета мы вскрыли пирамиду Хефрена, и вот там уже мы поживились на славу. Это меня и погубило. Я нанял в Фивах слишком много певичек для своей услады. Мы танцевали голыми под луной, а время было суровым, и на меня обратили внимание. Меня схватили, изобличили и сварили в масле. С тех пор я граблю тени усыпальниц, потому что и сам я тень. Но я достоин великого уважения за свои невероятные подвиги, как ты считаешь?

– Конечно, – согласился Авраам. – Не представляю, кто может в этом сомневаться.