– Можно присесть на этот трон отдохнуть?

Нефер засмеялся.

– Незачем меня спрашивать. Это же твоя пирамида. Садись, конечно. А я присяду на другой.

Авраам сел на переносной трон. Он был удобным, но низким, и колени ученого смешно задрались.

У Нефера в руках непонятно откуда появился кувшин с пивом, и он налил его в две пиалы, послушно оказавшиеся на столике между тронами.

– Как попасть на последний этаж? – спросил он.

– Наверно, – сказал Авраам, поднимая пиалу, – надо сначала проникнуться уважением к себе. И друг к другу. Ты ведь уважаешь себя, Нефер?

– Весьма.

– За что?

– Я совершил много темных подвигов, слава о которых останется в веках. Главное, я ограбил усыпальницы Хуфу и Хефрена.

– Кто это такие? – спросил Авраам.

Нефер презрительно сощурился и отхлебнул пива.

– Не лги, что тебе неведомы цари, построившие две величайшие пирамиды в мире. Даже для вашего племени такое притворство чрезмерно. Тебе, конечно, мог быть неизвестен грабитель этих усыпальниц – но знай, что сейчас он перед тобой.

– Послушай, Нефер, – сказал Авраам, – во-первых, нет никакой необходимости в очередной раз поносить мое племя. Если бы ты знал, как нам это осточертело за последние пять тысяч лет, ты бы этого не делал.

– Здесь ты прав, – кивнул Нефер. – Боги отворачиваются даже от царей, осуждающих целиком племена и народы. В каждом племени есть злодеи и добрые люди. Карать одних за прегрешения других означает готовить скорую погибель собственному царству. Я не хотел тебя обидеть, муж ослицы.

– Ты не слишком задел меня, Нефер. Мы к такому давно привыкли. А про древних царей скажу тебе вот что. Я слышал, конечно, про великие пирамиды Гизы. Я знаю, что они были ограблены в древности – просто не помню наизусть имен фараонов. Их у нас знают в основном ученые-египтологи. Но если имена этих владык стерлись из людской памяти, это потому, что подобные тебе люди оставили от сокровищ этих пирамид только расколотые гранитные саркофаги в погребальных камерах. И разбили их, видимо, из чистой злобы. Как видишь, мне тоже кое-что известно о делах древности.

Даже в свете лампы было видно, как побелело от гнева лицо Нефера.

– Следи за своей речью, муж ослицы, – сказал он. – Да, я грабил усыпальницы, но не разбивал саркофаги из злобы. Я делал свою работу так, чтобы не потревожить ни Ка, ни даже Ба усопших царей. Понимаешь ли ты это?

– Я и не говорил, что саркофаги разбил ты, Нефер. После тебя там прошло много других грабителей.

– Их разбил я, – ответил Нефер. – Но вовсе не из злобы, как ты лживо измышляешь, а по святой необходимости. Сохранились ли великие пирамиды до ваших дней?