Отбросив черный, надгробный камень ведьмы с нечитаемыми на нем надписями как можно дальше в лес, Сергей снова закинул котомку за плечо и поспешил к церквушке, у входа в которую его уже ожидал Тихон.

- Пусти переночевать, - устало проговорил Сергей, вставив в землю лопату. – До деревни до темноты не дойду, да и с этим барахлом мне туда лучше не соваться.

- С этим барахлом даже я тебя на порог не пущу, - строго ответил монах.

- Куда же мне ее? – бросив у своих ног завязанное узлом покрывало, спросил Сергей. – Там все, как ты и говорил. И без головы.

- Голову она на сохранность в лес передала, - сказал Тихон.

- Помню-помню: Лихо… - закивал Сергей. – Так что мне с этой гадостью делать? Не буду же я носиться с этими костями? Они все исписаны непонятными мне символами…

- Это был особый колдовской язык, - мрачно ответил монах. – На этом же языке ведьмы и сейчас читают свои заклинания. Это темная сила, темная магия. У меня здесь в подземелье всякая нечисть хранится, потому то, что ты принес, занести сюда не дам. Много будет охочих до этих костей, многие захотят благодаря им обрести могущество, пускай даже и головы здесь нет. Эти кости – это жертва, принесенная добровольно злым силам. Они и еще не одну тысячу лет так пролежали бы, и власти своей не утратили. Потому с ними не пущу.

- И что мне делать? – растерянно спросил Сергей. – Не закапывать же мне их обратно?

- Стой, - сурово приказал монах и вошел внутрь церкви, откуда уже через минуту вернулся, держа в руках горящую церковную свечу – такую же, какая была у Сергея, когда он проводил ночь в подземелье монастыря. – Только не разжигай пламени прямо у порога, - сказал ему Тихон. – А когда закончишь, тогда можешь и переночевать. Куда идти – ты помнишь.

- Третья келья слева, - закивал Сергей. – Спасибо тебе, Тихон.

- Не благодари, - отвернувшись, сказал монах. – А пуще, когда в Явь явишься, за упокой раба божьего Тихона свечу поставь. Такую, что сгорает, а не такую, как эта…

С этими словами монах ушел в храм, прихватив с собой лопату, что у него одалживал Сергей. Сам же Сергей взял свою котомку и, держа в другой руке свечу, отошел на некоторое расстояние от храма, остановившись у большой, ветвистой ивы, что росла на кладбище, печально нависая над здешними могилами. Сергей поднял завязанное покрывало как можно выше и поднес к нему пламя свечи. Ткань тут же занялась, и тогда Сергей положил котомку на землю, продолжая подносить к ней огонь со всех сторон. Он вынул из кармана мятое фото, на котором был изображен вместе с Анастасией, которая тогда называла себя Анной, и положил его поверх ткани. Покрывало и его содержимое загорелось полностью, источая густой, черный дым. Казалось, в нем то и дело мелькали очертания разных лиц, и Сергей понимал, что, вероятно, так оно и было, ведь горели кости ведьмы, которая много веков примеряла на себя чужие обличия, не просто повторяя внешность других женщин, а воруя их души.