Джусиха развела руками.

— Что и требовалось доказать. К тому же каждый раз ученики этого класса испытывали мое терпение, и сегодня, признаю, оно дало сбой.

— Вы меня ударили! — вскочил Карась. — Ни за что! Щека еще болит!

Директор, который сам грешил рукоприкладством, с осуждением покачал головой, но отчитывать учительницу в нашем присутствии было непедагогично.

Желткова тоже порывалась пожаловаться, но не решилась, ерзала и кусала губу.

— В чем причина сегодняшнего конфликта? — продолжал допрос директор.

— Ученица Анна Ниженко сказала, что не готова, и получила соответствующую оценку, — поделилась Джусиха частью правды.

Ну не признаваться же, что она с садистским удовольствием издевалась над скромной девочкой, которая пасует перед грубостью!

— Класс не согласился с результатом.

— Вранье-о-о! — взревел Карась, дрэк, вскинув руку, велел ему замолчать.

Ощутив поддержку, Джусиха пошла в атаку:

— Но не это самое печальное. Самое скверное, что за всем этим стоит отрицательный лидер! — О, если бы взгляды убивали, меня просто рассеяло бы. — Который ведет за собой класс! И оказывает на учеников дурное влияние!

Теперь все смотрели на меня, и в горле пересохло от волнения. В этот момент за окном громыхнуло, в стекло ударили капли дождя. Неужели дрэк решил принять сторону Джусихи? Неужели он такой тупой? Хотя что взять с трудовика…

— Это правда! — подхватил Райко. — Мартынов подговорил весь класс, чтобы меня били!

— Ой, стукачо-ок, — прошептал Плям на задней парте, повернулся к нему: — Да кому ты нужен, конченый! Никто тебя не трогает, просто общаться с тобой — зашквар.

Тему подхватила Семеняк:

— Ко мне подходила Гайчук, угрожала расправой, если я буду дружить с Барановой.

— Это правда? — обратился дрэк к классу, давая надежду на то, что обвиняемым, то есть нам, позволят оправдаться.

Белинская покосилась на Баранову, на меня и промолчала — побоялась идти против большинства.

Вскочила Заячковская.

— Нет. Просто… ну, просто они хорошие ребята. Баранова сама так делала, подговаривала, чтобы с Сашей не дружили, а теперь на нее наговаривает.

— И нам приказывала, чтобы не разговаривали с Гайчук, — громогласно объявила Лихолетова.

Желткова набралась смелости и бросила в лицо давней обидчице:

— Врунья!

— Они сговорились! — не унималась Баранова.

— Я же говорю: отрицательный лидер, — стояла на своем Джусиха.

Меня охватил странный когнитивный диссонанс: казалось (или не казалось?), что Джусиха, которая раньше держала в страхе весь класс, младше меня, слабее и глупее. И если я избавлю школу от ее директорства, то будет много, очень много пользы. Потому я поднялся и сказал: