Ниженко вытерла доску, и со звонком себя явила Джусиха, отметила отсутствующих: Синцов — как обычно, и Натка Попова — видимо, заболела.
Настала пора опроса, Людмила Кировна заглянула в журнал, поставила задачу — рассказать биографию, собралась произнести фирменное «Лес поднятых рук» — но рук и правда был лес: вся наша команда плюс Баранова.
Учительница так удивилась, что чуть очки не уронила. А поступила она, как обычно, подло: вызвала Ниженко, ввинтила в нее глаза-буравчики.
Анечка поднялась и пробормотала, глядя в парту:
— Михаил Юрьевич Лермонтов родился пятнадцатого октября тысяча восемьсот пятнадцатого…
— Четырнадцатого, — ухмыльнулась Джусиха. — Еще предложение не сказала, а уже ошибка. Спасибо, хоть не тысяча девятьсот пятнадцатого. Дальше. В какой семье он родился?
Я скрипнул зубами. На щеках Ани вспыхнули красные пятна, пальцы задрожали. У этой девочки очень тонкая нервная организация, нельзя с ней так, неужели не видно⁈ Ну давай же, Аня, не сдавайся! Скажи: «Предки Лермонтова были шотландцами. Точнее предок, Георг Лермонт. Его взяли в плен при победе над польско-литовским гарнизоном. Версия не достоверна на сто процентов, но имеет место быть. Потом предок Михаила поступил на службу русскому царю».
Но Анечка знала только то, что в учебнике:
— Его мама умерла, и его воспитывала очень строгая бабушка.
— А отец? — ехидно поинтересовалась Джусиха. — Куда он делся?
Анечка судорожно сглотнула слюну и уронила:
— Умер.
— Заболел раком! — крикнул Заславский и оскалился, многие захихикали.
Для Анечки, социофобушка нашего, не было ничего страшнее публичного осмеяния, и она шепнула:
— Я не готова, извините. Можно сесть?
— Не готова? — отчеканила Людмила Кировна. — Как желчные стихи писать про учителей, которые вам дают знания, жизнь свою и нервы на вас тратят, так готова, да?
Анечка не стушевалась, вскинула голову и ответила:
— Я не писала никаких таких стихов. Я вообще их писать не люблю.
На лице Джусихи появилась улыбка сытого удава.
— Такая скромная девочка и так искусно лжет! Как у тебя вообще хватает наглости ходить ко мне на уроки⁈ Садись, «два».
Анечка села, сцепила пальцы и будто окаменела. Гаечка закусила губу — жалела подругу, которую подставила. Я и сам ощущал себя полным дерьмом. И минуты не прошло, как Саша приняла решение, встала и сказала:
— Это не она написала тот стих, а я.
Джусиха дернула бульдожьими щеками и пронзила ее взглядом, как энтомолог — бабочку иголкой.
Глава 20 Бунт
Захотелось закрыть лицо руками. Да, Гаечка поступила честно, но Джусиха теперь ее сгноит! И не только самолично, но и других учителей подговорит, и придется девчонке школу менять.