Трупный запах усилился, я скосил глаза на хозяина и понял, в чем дело: силуэт мужика обрел мультяшность, его живот покрылся струпьями, под которыми в гное копошились черви. Комок подкатил к горлу, и тут же видение рассеялось.

— Мы как? — спросил меня Каналья. — Это идеально.

— У деда нет столько, — ответил я и невольно сделал шаг в сторону выхода.

Теперь на этого шныря смотреть было неприятно, как и находиться с ним в одном помещении. Каналья потух. Шнырь тоже.

— Ну э-э-э, двадцатка вперед, — промямлил он. — Ну ваще ж задаром же!

— Ну? — спросил у меня Каналья с надеждой.

Я мотнул головой, и его лицо исказила злость.

— Я подумаю, — ответил Алексей и широким шагом вышел из гаража.

Конечно, это выглядело странно: идеальное предложение, скидку сделали, а я включил заднюю, когда Каналья уже прикоснулся к мечте.

— Объяснись, — процедил он сквозь зубы и остановился. — Отличное место. Стол есть, и не как мой убитый. И место для тельфера. Проводка… Все как надо! Там даже печь есть!

И как ему объяснить мое поведение?

— Хозяин что-то мутит, — честно ответил я.

Каналья запрокинул голову и расхохотался.

— И что? Нам упускать такой шанс, потому что тебе что-то показалось?

— Не показалось. Сто процентов с ним лучше не связываться. Или опрокинет, или чего похуже, — стоял на своем я.

— Да как он опрокинет? Кого? Меня⁈ С чего ты взял вообще⁈

Не хватало, чтобы он психанул, и наше сотрудничество кончилось. Потому я запрокинул голову и в упор посмотрел ему в глаза.

— Я не могу сказать. Не имею права. Просто поверь: с этим человеком связываться нельзя.

— Ты хоть имя его знаешь? Откуда такая информация?

— Хочешь деньги и оборудование просрать — вперед, — огрызнулся я и повторил: — Я знаю. Просто прими как факт. Иначе зачем я стал бы тебя отговаривать от идеального места. Оно и правда хорошее. Ну сам подумай! Это не каприз, поверь.

Каналья выдохнул — как паровоз пар стравил. Зыркнул злобно. Ну еще бы, сопляк, которому что-то померещилось, прибил мечту, которая так красиво воспарила. И соглашаться стремно, и поделать ничего нельзя, потому что этот сопляк — инвестор. Знал бы он, что стал собой нынешним только благодаря моему умению навязывать волю! Так бы и валялся бы под забором, грязный и оборванный.

В какой-то мере я — Пигмалион их судеб. Второй отец. И если Ян понимал, что к чему, то люди со внушением, тот же Каюк и Каналья — нет. Может, внушить ему, чтобы слушался?

Нет. Это грамотный и продвинутый человек, совсем не тот, каким я его встретил, у него свой путь, который нельзя отбирать. Да и не подействует внушение на нынешнего Каналью.